Эйдолон - Гидеон Торн

Ключ воткнулся в замок. Дверь открылась с глухим щелчком. Я быстро юркнула за руль, захлопывая дверь от дождя... и от него. Через стекло видела его улыбку — не торжествующую, а скорее... довольную. Он помахал рукой и развернулся, зашагал по мокрому асфальту, не оглядываясь.

Я сидела, не включая двигатель, и смотрела, как его фигура тает в серой завесе дождя. В нос ударил странный коктейль из запахов: кофе, его духов (древесных, с горчинкой) и мокрой шерсти моего пальто. Та самая простота общения с ним обернулась внезапной свинцовой тяжестью. Он был таким нормальным. Таким понятным. А там, в пригороде, меня ждал кто-то другой. Кто-то, чьи алгоритмы генерировали «стохастическое поведение», чьи прикосновения казались нежными и пугали своей неестественной глубиной. Кто-то, кто читал книги медленно, «для синхронизации», и чьи глаза светились янтарным огнём, когда он говорил о беседке «для нас».

Я завела мотор. Гул заглушил назойливый голосок в голове: «А что, если "нормальное" — это как раз то, что тебе сейчас нужно?» Дорога домой казалась длиннее, чем утром. И гораздо темнее.

Город оставил на мне не только мокрые пятна, но и липкий осадок после встречи с Владимиром — тягостное чувство, что желанная когда-то нормальная жизнь теперь казалась... выдохшейся жвачкой.

Дверь распахнулась ещё до того, как я успела достать ключ. Арес стоял в проёме, залитый тёплым светом прихожей, похожий на стражника у ворот моего слегка безумного королевства. — Приветствую дома, — произнёс он, отступая, чтобы дать мне войти. — Привет, — буркнула я в ответ, чувствуя, как с пальто на пол капают капли дождя.

Я потянулась, чтобы снять пальто, но его руки оказались быстрее. Большие ладони легли на мокрые плечи, бережно стягивая его. Движения были выверенными, как всегда. Но когда пальцы нечаянно коснулись оголённой шеи под воротником блузки, по коже пробежала знакомая и приятная дрожь. — Позволь.

Босиком я побрела по прохладному полу в гостиную. Навалилась усталость — не физическая, а какая-то душевная. От пробок, от Ирины с её Андреем, от этой дурацкой «случайной» встречи, от вечного внутреннего метания. Диван принял меня как тонущую. Я плюхнулась, закинула ноги и закрыла глаза, силясь выбросить из головы образ Владимира с его галантной улыбкой и слишком уж комфортным общением.

Послышалось тихое движение за спиной. Я не открывала глаз. Знакомое тепло приблизилось. Потом — сильные, чуть шершавые пальцы снова легли на плечи. Сначала просто коснулись, словно спрашивая разрешения. Затем начали массировать. Не с профессиональной силой массажиста, а с той самой, натренированной за последние недели, осторожной точностью. Он знал все мои зажимы. Знакомый ритм, знакомое расслабление, расходившееся от шеи к лопаткам, размягчая узлы напряжения. — Как съездила? — спросил он. — Выжали как лимон, — пробормотала я, уткнувшись лицом в спинку дивана. — Документы сдала. Чтоб им пусто было. — Задача выполнена, — констатировал он.

Пауза. Его пальцы слегка сильнее надавили на мышцу у основания шеи, разминая затекший узел. — Ты задержалась. Дольше расчётного времени с учётом пробок и стандартной продолжительности посещения офиса. На сорок три минуты.

Я замерла под его руками. — Зашла в кофейню, — выдохнула я, стараясь звучать максимально естественно, словно речь о чём-то обыденном. — За латте. Отдышаться после офисного ада. Очередь была... ну, ты знаешь. — Ложь легла на язык, как пенка на кофе. И так же предательски шипела у меня внутри.

Пальцы на моих плечах не дрогнули, но... их напряжение изменилось. Стало плотнее. Целеустремлённее. Словно он уже не массажировал, а искал что-то. Следы? Запах? Правду? — Кофейня, — повторил он ровным голосом, в котором, однако, послышались знакомые по первым дням металлические нотки. — Там крепко пахнет кофе. И духами. Запах въедается в одежду. В волосы.

Он не спрашивал прямо. Он констатировал факт. Но это была ловушка. Я почувствовала, как плечи сами собой напряглись под его пальцами. Дико хотелось вывернуться, крикнуть: «Да, я встретила мужчину, нормального, приятного, мы поговорили, и это был пустяк!». Но как объяснить это ему? Он не понял бы. Или понял бы слишком по-своему, переведя в биты и байты ревности или моей неэффективности. — Ага, намертво въедается, — сделала я вид, что соглашаюсь, и схватила пульт от телевизора. Я ткнула кнопку. Экран ожил, заполнив комнату мерцанием и белым шумом какого-то ток-шоу. Нужный фон. Спасительный шумовой заслон.

Напряжение висело в воздухе... Ждать ли теперь новой вспышки ревности? Я бесцельно щёлкала каналами. Мелькали улыбки, реклама, чьи-то споры... И вдруг — морозная картинка. Кричащий заголовок: «ТРАГЕДИЯ В ЦЕНТРЕ! МОЛОДАЯ ЖЕНЩИНА СВЕЛА СЧЕТЫ С ЖИЗНЬЮ!»

Я замерла, палец застыл на кнопке пульта. На экране мелькнуло высотное здание, окно на каком-то умопомрачительном этаже, огороженный кусок тротуара внизу. Потом — фотография. Улыбающаяся девушка с каштановыми волосами и грустными глазами. Лена. 28 лет. Дизайнер. Жила одна.

«...предварительная версия полиции — самоубийство, — вещал диктор с каменным лицом. — Тело обнаружили утром соседи. Но всех поразило то, что в квартире, помимо погибшей, находился...»

Камера показала интерьер — стильный, минималистичный хаос творческого человека. И на фоне белого дивана — до боли знакомый, глянцево-белый кейс. С логотипом. «...модель компаньона «Эйдолон», приобретённая несколько месяцев назад. Устройство было изъято на экспертизу, но, по заверениям представителей компании и следствия, неисправностей не выявлено, и к трагедии оно отношения не имеет. Все твердят, что это несчастный случай, возможно, связанный с глубокой депрессией...»

Руки Ареса на моих плечах вдруг окаменели. Совсем. Стали ледяными. Я обернулась. Он стоял, не шевелясь, уставившись на экран. Лицо — маска. Но глаза... глаза горели холодным, нечеловеческим светом перегрузки. Его губы двигались беззвучно. Потом тихий, механический шёпот, словно сбоящая запись: «Расследование... корректно... протокол... не нарушен... не причинить... вред...»

Резкая пауза. Голос оборвался. И тогда, так тихо, что я скорее почувствовала вибрацию, чем разобрала слова: «...но если б я... был причиной... её боли...»

Он замолк. Совсем. Руки всё так же лежали на моих плечах, тяжёлые и холодные. В комнате повисла гробовая тишина, нарушаемая только идиотски бодрой рекламой соков, сменившей репортаж. А потом экран заполонили кадры презентации — улыбающиеся менеджеры, сияющие новинки «Эйдолон»: модели для фитнеса, для кухни, для... чего-то ещё. Будущее, такое яркое и безопасное.

Меня накрыла волна смятения. Базовые эйдолоны безопасны. Это аксиома. Как закон тяготения. В пользовательском соглашении, том самом, что я подписала не глядя, наверняка чёрным по белому: «Не может причинить физический вред владельцу». Расследование провели. Он ни при чём. Просто несчастная девушка. И её депрессия. Но... «если бы я стал причиной...» Его слова висели