Равнины гнева - Изабелла Халиди

Словно почувствовав его, Ото вышел наружу, и ветер заставил полы палатки хлопать по стенам сооружения.

— Что привело вас сюда, генерал? — спросил высокий мужчина, как только тот остановился перед ним.

— Мне нужно, чтобы ты отвез меня к Роману.

Ото выгнул бровь, изучая его своими гранитными глазами. — Ты серьезно.

— Разве похоже, что у меня есть время на глупые игры, капитан?

Воин усмехнулся, явно довольный. — Нет, что ты. Хорошо, — он скрестил руки на груди, — допустим, я соглашусь и отведу тебя к нему. Будет ли у меня все еще отец к концу дня?

— А почему бы и нет?

Ото пожал плечами, его нос дернулся. — Никогда нельзя быть слишком осторожным. — Он сделал паузу, проводя языком по передним зубам и оглядывая Катала. — Особенно когда речь идет об одном из Верховных Богов.

Яйца у этого человека. — Ну, давай посмотрим. Твой отец когда-нибудь обижал Дуну?

Выражение лица Ото стало серьезным, его наполовину игривое поведение сменилось чистым насилием, когда он подошел к Каталу, рыча: — Вы слышите слова, которые слетают с ваших губ, генерал?

Желание придушить самодовольного ублюдка взяло верх.

Даже не думай об этом. Он важен для нее.

Генерал сделал шаг назад, сдерживаясь, чтобы не повалить мужчину на землю за то, как тот его провоцировал, тело Катала пульсировало от такой же агрессии, когда он понизил голос: — Я предлагаю тебе следить за своим тоном со мной, малыш.

— Я тебя не боюсь.

Волчья ухмылка растянулась на губах генерала. — Сказал дурак.

Ото приблизился к нему, подойдя так близко, что кончики их сапог соприкоснулись. — Все вы, боги, одинаковы, — сказал он, его голос был полон презрения. — Высокомерные. Эгоцентричные. Самодовольные. Слишком высоко стоите на своих гребаных пьедесталах, чтобы осознавать, насколько каждый из вас заменим. Без ваших божественных сил вы были бы такими же, как все остальные. Возьмем вас, к примеру, ваше Святейшество. Без ваших теней вы такой же, как я. Плоть и кости. Вода и кровь. Какого черта я должен этого бояться?

К черту это. Она поймет.

Ухмылка Катала превратилась в настоящую угрожающую улыбку, его клыки сверкнули. — Потому что… — его пальцы сомкнулись на горле Ото еще до того, как мужчина понял, что происходит, — вопреки тому, во что ты можешь верить, мне не нужны мои тени, чтобы свернуть тебе шею. — Его хватка усилилась, когда капитан начал колотить по руке, удерживающей его, пытаясь ослабить железную хватку.

Катал зачарованно наблюдал, как лицо мужчины приобрело глубокий красный оттенок, его удары становились все более неистовыми по мере того, как воздух не поступал в его легкие.

— И это лучшее, на что ты способен? — насмешливо спросил он, наклонив голову. — Но я думал, мы с тобой одинаковые? — Давление нарастало, пока глаза Ото не начали вылезать из орбит. — Ну, давай, борись со мной. Докажи мне, что ты стоишь того гребаного воздуха, которым дышишь. Что ты, по крайней мере, часть того, кем должен быть сын великой римлянки Валерии.

Его слова сопровождались пинками и плетьми, но Катал ничего этого не чувствовал, как будто на него нападал рой бабочек, а не самец, который мог легко размозжить череп медведю. Но, к несчастью для него, у него не было медведя в качестве противника.

У него был Катал.

— Мы с тобой никогда не смогли бы стать одинаковыми, даже если бы я стал простым смертным, капитан, поэтому я не буду тратить свое время на такие нелепые предположения. Но ты и твой отец? Это мы можем сравнить. Слушай внимательно. — Он притянул его к себе и начал: — В отличие от тебя, он осознает свои слабости и слабости своих врагов и точно знает, какие бои выбрать, если он хочет победить. Он не самоуверен, хотя у него есть для этого все основания. Да, он великий воин. Но любой может научиться владеть мечом. Он заслужил уважение, которое завоевал своими действиями и тем, что показывал его другим там, где это было необходимо. Будучи благородным мужчиной, которым любой гордился бы, что он на их стороне, сражается за них. — Его голос понизился. — Такой позор, что яблоко упало и откатилось далеко от дерева.

Лицо Ото приобрело тревожный оттенок синего, когда Катал слегка приподнял его, пока их глаза не встретились. — Небольшой совет, о могущественный. Не ходи вокруг да около, оскорбляя и провоцируя бога, который легко может оборвать твою жизнь прежде, чем ты успеешь моргнуть. — В качестве демонстрации его хватка усилилась в последний раз до такой степени, что сломались кости, затем, не говоря больше ни слова, он отшвырнул мужчину в сторону.

Ото упал на землю, с хрипом хватаясь за воздух, держась за горло, пока краска медленно возвращалась к его лицу. Из его открытого рта стекала слюна, скапливаясь на снегу под ним.

— Я спрошу тебя еще раз. — Катал хрустнул шеей, вдыхая большой глоток воздуха, чтобы остыть. — Твой отец когда-нибудь обижал Дуну?

Ото бросил на него свирепый взгляд, но передумал открывать свой большой гребаный рот и просто покачал головой в ответ.

— Значит, он доживет до следующего дня. А теперь отведи меня к нему.

С этими словами генерал развернулся и, не дожидаясь, пока за ним последует все еще пускающий слюни мужчина, зашагал к озеру и порталу в Забытое Королевство.

❖

Ветви раскачивались на теплом ветерке, поднимая лепестки вишневых цветов и унося их в воздух.

Катал стоял под ним, наблюдая за голубыми волнами, разбивающимися о скалистый борт утеса. Вспоминая, что это было точно такое же место, где он увидел Дуну прямо перед тем, как она открыла ему свой разум и сердце и позволила себе быть уязвимой, возможно, впервые за всю свою жизнь.

Осознание необходимости держать все в себе существовало у нее с самого начала их совместного путешествия, с тех пор, как они беседовали в палатке генерала. Даже тогда ее тщательно охраняли. Все ее тело и лицо были закрыты, на виду оставались только проницательные глаза.

Она могла бы утверждать, что маска была средством для достижения цели, способом не допустить попадания пыли в легкие, но со временем Катал пришел к поразительному выводу, что она также была эмоциональным барьером между ней и внешним миром. Что по какой-то причине маска дала ей возможность спрятаться и дала ложное чувство безопасности, даже несмотря на то, что она обладала более чем достойным восхищения уровнем владения любым оружием, известным человеку.

Осознание того, что его мужественная