Равнины гнева - Изабелла Халиди

— А теперь, — прогремел Роман, отстраняясь и снова меняя выражение лица. — Скажи мне, зачем ты пришел, чтобы мы могли покончить с этим. Нам предстоит наверстать упущенное за столетия, генерал.

Катал глубоко вздохнул.

Я заглажу свою вину перед ней.

— Мне нужно, чтобы ты вызвал для меня Чародея. И мне нужно, чтобы ты сделал это сейчас.

ГЛАВА

18

Петра расхаживала взад-вперед по снегу, переполненная мыслями о своих новейших открытиях. Не зная, должна ли она испытывать облегчение или страх, или же ей следует сделать то, что подсказывало ей внутреннее чутье, и перейти границу.

Она не была стукачом.

Никогда в жизни она не предавала чье-либо доверие, даже ради спасения своей жалкой задницы. Но сейчас все было по-другому.

Мускулистая рука обхватила ее за талию, прижимая спиной к очень твердому и очень мужественному телу, мешая ей сделать то, что она намеревалась.

— Привет, Рыжая, — промурлыкал Аксель ей в ухо, когда по ее телу пробежала дрожь. Он со стоном вдохнул. — Ты пахнешь чертовски божественно.

— Да, вот что происходит, когда принимаешь ванну. Тебе стоит как-нибудь попробовать. — Шлепнув его по руке, она попыталась вырваться из его крепкой хватки, но это было бесполезно. — Это в высшей степени неуместно, лейтенант.

— Что-то не слышал, чтобы ты жаловалась сегодня утром, Да'Нила. — Он втянул мочку ее уха в свой горячий рот, покусывая ее.

Сильный румянец залил ее кожу. — Сегодня утром у нас не было аудиенции, лейтенант.

— Я думаю, мы можем покончить с формальностями, Рыжая. — Он развернул ее, обхватив руками ее задницу, и прижал к себе, его эрекция уперлась ей в живот. — Кроме того, здесь никого нет, кроме нас двоих. Не нужно вести себя так застенчиво, когда мы оба знаем, что это не так. — Дикая ухмылка встретила ее, глаза Акселя озорно блеснули.

Боги, черт бы их побрал.

Сглотнув, Петра стиснула зубы, сдерживаясь, чтобы не захныкать, как какая-нибудь изголодавшаяся по сексу идиотка, от того, как хорошо ей было рядом с ним. Выталкивая из головы образы их предыдущей встречи.

— Ты мой начальник, — огрызнулась она в ответ, ей было наплевать на его титул, но ей нужна была передышка, прежде чем она начнет стонать, как животное в течке, и опозорится перед этим разъяренным грубияном.

— Я видел каждый дюйм тебя, Да'Нила, — парировал он в ответ, облизывая ее шею сбоку. — Я трахал каждую из твоих дырочек не только своим членом и языком, но и каждым своим пальцем. В то же время. Так что хватит нести чушь. Что все это значит на самом деле?

Петра пихнула его в грудь, с каждой секундой все больше раздражаясь на этот гигантский кусок мужчины. Он отпустил ее, пристально глядя на нее, пока она разглаживала свою кожаную одежду.

Аксель наклонил голову со светлыми локонами, собранными в низкий мужской пучок, на его красивом лице появилось удивленное выражение, когда он скрестил руки на широкой груди, ожидая, что с ее губ сорвется какое-нибудь слабое оправдание. Его руки вздулись, натягивая темные кожаные штаны.

Проведя языком по передним зубам, она сказала, повторяя его позу: — Вы ведете себя как какая-то навязчивая акушерка, лейтенант. Тебе это не идет.

— Навязчивая акушерка, — недоверчиво повторил он.

— Да. То, что мы трахались несколько раз, не означает, что я хочу, чтобы ты был в моем пространстве весь чертов день. Иди и делай то, что делают ублюдки-убийцы, когда они не засовывают в кого-нибудь свои члены. Или, еще лучше, найди кого-нибудь другого, кто будет делать именно это, если тебе скучно. У меня полно дерьмовых дел. — Она развернулась, отмахиваясь от него, и зашагала в противоположном направлении, к озеру, но прежде чем она смогла пойти дальше, он потянул ее обратно.

— Я не знаю, к какому типу мужчин ты привыкла, — пробормотал Аксель, сильно дергая ее за рыжий хвост, пока их глаза не встретились, — и, честно говоря, мне насрать. Но я не из тех, кто будет трахаться, как только я найду себе женщину, которая мне понравится. — Она открыла рот. — Заткнись, Да'Нила, или я найду, чем тебя заткнуть. А теперь слушай внимательно, потому что я скажу это только один раз. — Два голубых озерца впились в нее, когда его хватка усилилась, ее шея откинулась назад. — По какой-то божественной причине я нахожу твое общество терпимым, даже когда ты просто пытаешься откусить мне чертову голову. Хочу ли я быть рядом с тобой весь гребаный день? — Он скривился, словно испытывая отвращение. — Я бы предпочел смотреть, как лошадь справляет нужду. Но вот я здесь, вопреки всему здравому смыслу. И вот ты здесь, дрожишь в моих объятиях. Так что, если ты думаешь, что, ведя себя как невыносимое отродье, я буду держаться на расстоянии, тебя ждет чертовское разочарование.

Опустившись, он коснулся губами ее губ. Она откинула голову назад, подставляя щеку, прежде чем он успел надавить на них.

— Запомни мои слова, Петра, — прорычал он ей на ухо низким, собственническим тоном. — Я получу этот поцелуй, так или иначе.

— Вам придется долго ждать, лейтенант.

— Аксель, — прошептал он в изгиб ее подбородка, отчего по ее спине пробежали мурашки. — И я могу ждать, сколько бы времени это ни заняло.

Острый укол в горло заставил ее вскрикнуть. Он отпустил ее, рука Петры метнулась к горлу, где она почувствовала небольшие вмятины под подушечками пальцев.

— Что… — Она подняла руки, чтобы осмотреть, и ахнула, увидев на них алые капли. — Ты укусил меня!

Губы лейтенанта опасно изогнулись. — Я так и сделал.

— Ты… ты… УБЛЮДОК! — Она в ярости набросилась на него. Била его везде, куда могла дотянуться, не заботясь о том, что от этого останутся синяки, которые увидит весь гребаный лагерь. — В чем твоя проблема?! — Била его, царапая ногтями лицо.

Схватив ее за запястья одной рукой, Аксель обвил ее другой, пока она снова не оказалась прижатой к нему всем телом. — Ты моя проблема, женщина. Ты и твой чертов рот. Если бы ты только держала его на замке, мне не пришлось бы тебя метить.

— Что… зачем ты это сделал?! Я тебе не принадлежу!

— Теперь принадлежишь, Рыжая. — Он ухмыльнулся. — И каждый ублюдок в радиусе пешей досягаемости тоже это поймет. Никто не прикоснется к тебе, если только не захочет, чтобы им переломали кости.

Слишком ошеломленная, чтобы говорить, Петра могла только смотреть в ответ на мужчину, который пялился на ее рот так, словно хотел проглотить его,