Империя Эйернон. Подари мне счастье - Аля Герм

— Выходы закрыты. За нами не следят. Но они ждут.

Хассиян материализовался у окна, его тени обвивали раму, как змеи.

— Валландар уже движется, — сказал он, и в его голосе не было насмешки — была тревога. — Кайрен в пути. И он не один.

Керсан и Нереид подошли с другой стороны коридора. Керсан кивнул Дагорну — не как брат, а как воин, признающий в другом равного.

— Моя династия — за вас, — сказал он. — И если понадобится — весь Тёмный мир встанет за ней.

Нереид подошла к Нисе и взяла её за руку. Её прикосновение было мягким, но в нём чувствовалась сила воды, что несёт, но не ломает.

— Ты не угроза, — сказала она. — Ты — лекарство. И мир излечится.

Ниса посмотрела на них всех — на мать, отца, брата, на того, кого любила, на друзей, что стали семьёй. И впервые за сто восемнадцать лет она не чувствовала себя чужой.

— Спасибо, — прошептала она. — За то, что вы — мои.

Дагорн взял её за руку и поднёс к губам. Не поцелуй. Печать.

— Мы идём дальше, — сказал он. — Вместе.

— Вместе, — подтвердила она.

И они пошли по коридору, не прячась, не оглядываясь. Их шаги отдавались эхом, как сердцебиение новой эпохи.

А где-то за рекой Вель, Волард Ларише смотрел на голографическое изображение Нисы и улыбался.

— Ключ уже в замке, — прошептал он. — Осталось только повернуть.

Но он не знал, что ключ не открывает дверь. Ключ ломает замок.

Спустя мгновение после того, как они вышли из коридора, Дагорн вдруг остановился. Его пальцы, всё ещё сжимавшие руку Нисы, напряглись — не от тревоги, а от решимости.

— Подожди, — сказал он и повернулся к остальным. — Нам нужно больше, чем обещания. Нам нужно план.

Себастьян кивнул — коротко, как командир, принимающий вызов.

— Валландар не станет ждать. Он использует Совет как отвлекающий манёвр, а сам ударит с фронта. Река Вель — его цель. Он знает: если перекрыть магические потоки в устье, Эйернон ослабнет.

— Он уже отправил Кайрена, — вмешался Хассиян, его тени скользнули по стене, как разведчики. — Но не за силой. За ключом. Он хочет Сердце Хроноса. И он знает: оно — с ней.

Ниса сжала медальон — не в страхе, а в осознании.

— Он думает, что может подчинить время, — сказала она. — Но время не подчиняется тиранам. Оно мстит.

Изавель подошла ближе, её голос был тихим, но твёрдым, как клинок.

— Тогда мы не дадим ему времени. Мы найдём Сердце раньше. И если он захочет войну — он получит огонь.

Янистен скрестил руки на груди, его взгляд был острым, как лезвие.

— Северная застава готова. Керсан, твои люди — у Границы Туманов?

Керсан кивнул.

— И Нереид с ними. Её вода — наша защита.

Нереид взглянула на Нису.

— Мы не просто лечим, — сказала она. — Мы восстанавливаем. И твой огонь — наша сила. Вместе мы — целое.

Дагорн посмотрел на Нису — не как на союзника, не как на возлюбленную, а как на равную.

— Ты готова? — спросил он. — Готова идти туда, где тебя не хотят видеть? Где тебя назовут еретичкой, угрозой, проклятием?

— Я уже была там, — ответила она. — В зале Совета. В Обсерватории. В своём детстве. И я вышла. Теперь я войду — с пламенем в руках и правдой в сердце.

Себастьян подошёл к ним обоим и положил руку на плечо каждого.

— Вы не дети, — сказал он. — Вы — наследники. И наследие требует не только силы, но и жертвы.

— Мы знаем, — тихо сказала Ниса.

— И мы готовы, — добавил Дагорн.

Хассиян усмехнулся — но в его глазах не было иронии.

— Тогда, Наследничек, не забудь: Тёмный мир — за твоей спиной. Мои адепты уже в пути. Они прикроют ваш тыл, пока вы ищете Сердце.

Керсан подошёл ближе.

— А мы прикроем фронт. Пусть Волард попробует пройти сквозь воду и сталь.

Изавель обняла Нису — не нежно, а крепко, как воин, передающий меч союзнику.

— Иди, — прошептала она. — И помни: каждый шаг, что ты сделаешь, — будет моим шагом. Каждый огонь — моим пламенем.

Ниса кивнула. Она не плакала. Она горела.

Дагорн взял её за руку и повёл вперёд. Но на этот раз — не как защитник.

Как партнёр. Как равный. Как тот, кто идёт с ней до конца. А в тени, за стенами дворца, магистр Элдрин наблюдал. Он знал: война началась.

Но он не знал: он уже проиграл.

Потому что огонь, что горит в сердце правды, не погасить льдом.

Ниса остановилась у поворота, где коридор разделялся на два, один вёл к императорским покоям, другой к восточным воротам, за которыми начиналась дорога к Драконьим горам, к истоку.

— Ты уверен? — спросила она Дагорна, не глядя на него, а на тень своего прошлого, что всё ещё цеплялась за её пятки. — Ты готов бросить всё? Трон, долг, имя ради меня, которая, по их словам, не имеет права существовать?

Он не ответил сразу. А лишь поднёс её руку к губам и коснулся кожи, не поцелуем, а печатью, как будто хотел оставить на ней след, который никто не сможет стереть.

— Я не бросаю трон, — сказал он. — Я переписываю его значение. Трон не для власти. Трон для защиты тех, кто не может защитить себя. И если ты одна из них... то я должен быть рядом.

— А если я угроза? — спросила она, и в её голосе не было сомнения, была проверка. — Что, если мой огонь когда-нибудь обратится против тебя?

Он улыбнулся не насмешливо, а тихо, с болью.

— Тогда я сгорю. Но не от пламени. От гордости, что любил ту, чья сила могла изменить мир.

Она посмотрела на него и в её глазах не было слёз. Была решимость, выстраданная в зале Совета.

— Тогда иди со мной. Не как наследник. Не как защитник. А как человек, который верит в то, что я не ошибка, а ответ.

Он кивнул.

— Как ты скажешь, моя пламенная.

В этот момент из тени вышла Изавель. В руках у неё был не посох, аш катулка, та самая, что Ниса видела в библиотеке.

— Возьми, — сказала она, открывая крышку. Внутри лежал кинжал из лунной стали, точная копия того, что подарил Янистен на совершеннолетие.

— Это не оружие, — сказала Изавель. — Это память. Память рода. И твоё обещание не забывать, кто ты.

Ниса взяла кинжал. Металл был тёплым не от магии, а от рук матери, что держала его до неё.

Янистен подошёл, с другой стороны.

— Если