Разведёнка для проклятого дракона - Сангра Ди
— Это Даркхольм?
— В том числе. Но дело не сводится к выбору между двумя мужчинами. Я едва выбралась из брака, где мои желания никого не интересовали. Мне нужно научиться доверять собственным решениям. А рядом с Кайреном... — Я запинаюсь, пытаясь подобрать слова без обидного сравнения. — Я хочу узнать его ближе. И не могу продолжать принимать ваши ухаживания, зная это.
Эдриан откидывается на спинку стула. Он не сердится, по крайней мере внешне, но в уголках рта появляется жёсткая складка.
— Я рассчитывал, что у нас будет больше времени.
— Я тоже.
— Он опасен, Аделина. И дело не в моём отношении к нему. Я видел, что происходит, когда проклятие берёт верх.
— Я тоже видела. Поэтому не собираюсь закрывать глаза на риск. Но он работает над собой и позволяет мне решать за себя. Вы можете сомневаться в нём. Я не прошу вас менять мнение ради меня.
— А если я узнаю, что он виновен в смерти принца?
— Тогда я выслушаю доказательства. И сделаю выводы. Так же, как вы обещали разобраться в истории своего отца.
Он коротко кивает. На несколько мгновений мы оба смотрим в окно, где на карнизе устроился мокрый голубь. Потом Эдриан достаёт из ящика стола сложенный лист.
— Я собирался показать вам это после обеда. Но теперь, пожалуй, лучше сразу. В журнале Оскара есть дата, которую мы считали ошибкой. В тот день отец якобы уже был мёртв. Я нашёл платёжную ведомость караульной службы. Его подпись стоит под выдачей средств через шесть недель после официальной гибели.
Я беру лист. Подпись чёткая, рядом стоит печать старого казначейства.
— Могли подделать?
— Могли. Я запросил образцы. Ещё выяснил, что герцог Валтериан добился закрытия дела об убийстве принца на основании показаний двух свидетелей. Один умер через год. Второй исчез из столицы. И я подозреваю, что Оскар знал, где его искать.
— Вы нашли имя?
— Нашёл запись о переводе в пограничный гарнизон. Дальше след обрывается. — Эдриан устало потирает переносицу. — Я рассказываю это, потому что мы всё ещё работаем над одним делом. Наш разговор ничего не меняет в моей обязанности защищать вас от тех, кто хочет забрать лечебницу.
— Спасибо. Я боялась, что потеряю и вашу помощь, и дружбу.
— С дружбой мне понадобится время, — отвечает он. — Не хочу обещать то, чего пока не могу выполнить.
Это больно слышать, но я понимаю его. Слишком легко было бы принять его благородство как должное и ждать, что он немедленно улыбнётся, словно ничего не случилось.
— Я не стану торопить вас.
Эдриан провожает меня до лестницы. Уже у двери он останавливается.
— Аделина, я не жалею о нашем ужине. И о поцелуе тоже.
— Я тоже не жалею.
Он касается моей руки, совсем ненадолго, затем отступает. Я выхожу на улицу с тяжёлым чувством, но впервые за долгое время не сомневаюсь, что сказала правду вовремя.
Обратно мы выезжаем после полудня. На рынке я прошу остановить карету и покупаю небольшой свёрток засахаренных груш. Марта говорила, что Эвелин иногда приносила их Кайрену, когда тот ещё прятался в лесу. Продавщица заворачивает сладости в серую бумагу, и я вдруг понимаю, что хочу увидеть его лицо, когда он узнает, для кого покупка.
Лечебница встречает меня шумом молотка. На крыльце двое рабочих чинят ступеньку, а у входа стоит Кайрен, закутавшись в длинный тёмный плащ. Он спорит с плотником о высоте перил. Увидев карету, замолкает. Я замечаю, как его взгляд скользит по охранникам и только после этого останавливается на мне.
— Вы обещали лежать, — напоминаю я, поднимаясь по ступеням.
— Я стою.
— Разница, конечно, огромная.
— Для меня существенная.
Он забирает у меня сумку, но не пытается расспрашивать. Я сама останавливаю его возле двери.
— Мы поговорили с Эдрианом.
Кайрен замирает.
— И?
— Я сказала, что не могу продолжать наши отношения. Это было непросто. Он хороший человек.
— Я знаю.
Я удивлённо смотрю на него.
— Вы ведь терпеть друг друга не можете.
— Это не мешает мне признавать очевидное.
Кайрен опускает сумку на скамью, словно вдруг вспомнил, что держит её в руках. В его взгляде появляется осторожная надежда, и я решаю не заставлять его гадать.
— Я хочу попробовать с вами. Медленно, без обещаний на всю жизнь после одного вечера. И если вы снова начнёте решать за меня, я скажу об этом сразу.
— Скажите. Я постараюсь услышать с первого раза.
— Постараетесь?
— Услышу, — исправляется он, и я смеюсь.
Достаю из кармана бумажный свёрток и протягиваю ему. Кайрен разворачивает уголок, видит груши и смотрит на меня так, будто я привезла ему сокровище.
— Эвелин покупала такие же, — тихо говорит он.
— Марта рассказала. Хотела узнать, понравятся ли они вам сейчас.
— Если вы согласитесь разделить их со мной.
— При условии, что сначала вы вернётесь в постель. И позволите осмотреть рану.
— Вы умеете торговаться, Аделина.
— Пятнадцать лет брака научили меня многому. Хотя, признаюсь, с вами торговаться приятнее.
Он берёт меня за руку и подносит к губам. Рабочие на крыльце старательно делают вид, что заняты ступенькой. Я позволяю Кайрену поцеловать пальцы, потом увожу его в дом, пока он не решил лично проверить прочность новых перил.
Вечером мы устраиваемся в библиотеке. Он сидит на диване, вытянув ноги, а я перебираю счета за ремонт. Кайрен читает вслух пометки Эвелин на полях старого травника. Иногда я поднимаю глаза и ловлю себя на том, что слушаю уже не смысл слов, а его голос. Когда он замечает это, то закрывает книгу.
— Что?
— Ничего. Просто вы мне нравитесь.
Он смотрит так серьёзно, что я смущаюсь собственного признания. Затем Кайрен осторожно протягивает ладонь.
— Идите сюда, если не устали от моего общества.
Я откладываю счета и пересаживаюсь ближе. Он обнимает меня за талию, давая устроиться так, чтобы не задеть раненый бок. Мы сидим рядом, пока за окнами не сгущается вечер. Когда Марта приносит свечи, я уже знаю, что завтра снова захочу прийти сюда после работы.
Глава 24. Поцелуй в старом саду
Утро начинается с неожиданного посетителя. На пороге лечебницы появляется пожилая женщина в выцветшем зелёном плаще и просит принять её внучку. Девочке лет девять, она держит левую руку прижатой к груди и старается не плакать. По словам бабушки, вчера упала с лестницы, а деревенский лекарь отказался ехать так далеко от города.
Я провожу их в бывшую приёмную, где мы с Мартой уже отмыли окна и поставили