Разведёнка для проклятого дракона - Сангра Ди
— Можете.
Кайрен медленно наклоняется. Я сама сокращаю оставшееся расстояние и касаюсь его губ. Он целует осторожно, почти робко для такого большого и сильного мужчины, потом отстраняется, словно проверяет, не передумала ли я. Я кладу ладонь ему на затылок и притягиваю обратно. Второй поцелуй получается совсем другим. Я чувствую, как его рука обнимает меня за талию, а пальцы бережно придерживают на краю скамьи. Он не торопится, и я тоже.
Когда мы наконец отстраняемся, Кайрен смотрит на меня с явным удивлением.
— Что? — спрашиваю я.
— Я много раз представлял, как это будет. И ни разу не угадал.
— Надеюсь, в хорошем смысле.
— В очень хорошем.
Я смеюсь и устраиваюсь ближе, положив голову ему на плечо. Он поправляет плед на моих коленях, затем осторожно обнимает меня. В саду становится прохладнее, но уходить пока не хочется.
— Вы ведь понимаете, что один поцелуй не означает, будто я теперь буду во всём с вами соглашаться? — спрашиваю я.
— На это я даже не надеялся.
— Разумный ответ.
— Я стараюсь учиться у вас.
— Тогда завтра начнёте с того, что вовремя примете лекарство.
Кайрен тихо стонет.
— Аделина, мы только что поцеловались. Неужели нельзя хотя бы сегодня обойтись без настоя?
— Нет. Зато я могу добавить в него мёд.
— Жестокая женщина.
— И всё-таки вы меня поцеловали.
— Если позволите, повторю.
Я поворачиваюсь к нему и отвечаю поцелуем. На этот раз мы оба смеёмся, потому что он пытается одновременно удержать чашку и обнять меня, а я успеваю отобрать посуду прежде, чем чай окажется у нас на коленях.
Позже мы возвращаемся в дом. В коридоре Марта вручает мне записку от целительницы из соседнего селения: у Лизы действительно обнаружился перелом, кость вправили, руку надёжно зафиксировали. Девочка чувствует себя лучше и просила передать, что больше не полезет за вареньем без разрешения. Я перечитываю записку дважды и отдаю Кайрену.
— Видите? — говорю я. — Значит, наша работа сегодня не зря.
— Я и не сомневался.
Он помогает мне снять плащ, а затем, совершенно естественно, целует в висок. Марта, проходящая мимо с корзиной белья, останавливается лишь на секунду.
— Господин Даркхольм, настой на столе. И не вздумайте прятать его в цветочный горшок, как в прошлый раз.
Я поворачиваюсь к Кайрену.
— В цветочный горшок?
— Это была одна ошибка, — мрачно отвечает он.
— Две, — поправляет Марта и уходит.
Я начинаю смеяться. Кайрен некоторое время смотрит на меня с притворной обидой, потом тоже улыбается и ведёт к столовой. Мы ужинаем вместе, обсуждаем завтрашние покупки для лечебницы и спорим, где поставить новый шкаф. Когда он уходит к себе, я ещё долго ощущаю на губах его поцелуй.
Перед сном приходит посыльный от Эдриана. В коротком письме он сообщает, что нашёл старую опись конфискованных артефактов и намерен проверить один склад за городской стеной. Внизу приписано: «Я не прошу вас приезжать. Но если Даркхольм вспомнит, кто изготовил обруч, это может помочь».
Я складываю письмо и иду к Кайрену. Он сидит на краю кровати, уже в чистой рубашке, и послушно пьёт горький настой. При моём появлении поднимает чашку, словно предъявляет доказательство хорошего поведения.
— Эдриан нашёл след артефактов, — говорю я, протягивая записку. — Нам придётся снова заняться этим делом.
Кайрен читает письмо и возвращает его мне.
— Тогда завтра я расскажу всё, что помню о мастерской. Но сегодня вы обещали мне отдыхать.
— Я ничего такого не обещала.
— Значит, прошу сейчас. Посидите со мной немного.
Я сажусь рядом. Он берёт мою руку, целует пальцы и оставляет её у себя на коленях. За дверью слышны шаги Марты, где-то внизу хлопает ставня. Я спрашиваю, не болит ли бок, и получаю честное «немного». Этого достаточно, чтобы понять: наши новые правила начинают работать.
Глава 25. Чужая мастерская
Утром Кайрен обнаруживается на кухне раньше меня. Он стоит у плиты с таким видом, будто собирается вступить в бой с противником, которого пока не вполне понимает. На столе лежит раскрытая книга рецептов Эвелин, рядом стоят миска с тестом и две разбитые скорлупки.
— Что происходит? — спрашиваю я, остановившись в дверях.
— Завтрак.
— Вижу. А почему вы держите сковороду за край?
Кайрен смотрит на свою руку и осторожно переставляет её на деревянную ручку. Потом бросает на меня укоризненный взгляд.
— Я хотел приготовить вам что-нибудь до того, как вы проснётесь. Марта сказала, что для начала стоит научиться жарить лепёшки.
— Марта умеет давать советы с подвохом.
— Я начинаю это подозревать.
Первую лепёшку он снимает с огня почти чёрной. Вторую переворачивает слишком рано, и половина теста остаётся на сковороде. Я не выдерживаю, забираю лопатку и показываю, как дождаться пузырьков на поверхности. Кайрен стоит за моим плечом, внимательно следит за движением руки. Его близость теперь ощущается иначе. Вчера в саду мы поцеловались, а сегодня я могу просто коснуться его локтя, попросить подвинуться и не думать, как он отреагирует.
— У вас это получается слишком легко, — замечает он.
— У меня было много практики. А у вас, полагаю, другая специализация.
— Я умею разводить костёр в снегу.
— Прекрасно. Когда сломается плита, вы будете незаменимы.
Он смеётся, и я впервые замечаю, что на кухне ему не нужно понижать голос или оглядываться на дверь. Мы съедаем уцелевшие лепёшки с мёдом. Одну Кайрен откладывает для Марты, подписав на клочке бумаги: «Эту готовил я. Жалобы принимаются после полудня».
За завтраком он возвращается к письму Эдриана. Я раскладываю на столе копию описи, которую посыльный доставил вместе с запиской. Большая часть названий мне ничего не говорит: медные линзы, ритуальные зажимы, камни с вытравленными знаками. Кайрен долго рассматривает строчку, возле которой Эдриан поставил вопросительный знак.
— Мастерская Северной башни, — произносит он наконец. — Её держал человек по имени Фаррен. Он изготавливал крепления для королевских защитных артефактов. После гибели принца мастерскую опечатали.
— Он участвовал в создании обруча?
— Я видел его знак на внутреннем кольце. Тогда не придал значения. Обруч принесли в закрытом футляре, а надели на меня уже в подземелье. Я не знал, что он сделает, пока не попытался обратиться драконом.
Он говорит ровно, но кладёт опись на стол так аккуратно, будто бумага может рассыпаться. Я сажусь рядом.
— Если вам тяжело вспоминать, можно сделать перерыв.
— Мне тяжело молчать об этом пятнадцать лет, — отвечает Кайрен. — А вспоминать я всё равно буду. Лучше пусть от этого появится польза.
Я накрываю его ладонь своей. Он поворачивает руку и переплетает наши