Разведёнка для проклятого дракона - Сангра Ди
— Я могу зафиксировать руку, чтобы ей было легче, — объясняю бабушке. — Но сегодня же нужно показать её костоправу или целителю, который умеет определять повреждения костей. У нас пока нет ни оборудования, ни разрешения на полноценный приём.
— Нам сказали, что здесь снова помогают людям, — растерянно произносит женщина.
Мне хочется ответить, что помогают, конечно, и никто не уйдёт без поддержки. Но обещания не исправят кость, если она срослась неправильно. Я накладываю шину из подготовленных дощечек и мягкой ткани, объясняю, как следить за пальцами, и прошу Марту найти возчика. Пока мы работаем, Лиза рассказывает, что упала, пытаясь достать с верхней полки банку с вареньем. Бабушка качает головой, а я вспоминаю, как сама в детстве забиралась на кухонный табурет ради конфет.
Кайрен появляется в дверях, когда я закрепляю последнюю повязку. Он внимательно выслушивает разговор, потом сообщает, что в соседнем селении живёт целительница, которая работала с травмами у королевских конюхов. Он знает её давно и может отправить записку с нашим возчиком.
— Она возьмёт ребёнка сегодня? — спрашиваю я.
— Если я попрошу, да. Но вам придётся поверить мне на слово.
— Поверю. Только записку составим вместе, чтобы вы не забыли описать симптомы.
Кайрен усмехается, но садится за стол и пишет под мою диктовку. Через полчаса Лиза с бабушкой отправляются в дорогу. Я провожаю их до кареты и долго смотрю вслед, чувствуя знакомую смесь облегчения и досады. Я смогла помочь лишь частично. Впрочем, ещё неделю назад здесь даже чистого бинта не нашлось бы.
— Вы сделали всё правильно, — говорит Кайрен у меня за спиной.
— Я знаю. Просто хочется большего.
— Значит, со временем здесь будет больше.
Он произносит это спокойно, словно речь идёт о том, чтобы докупить ещё один шкаф. Мне нравится, что он не обещает чудес и не требует немедленно радоваться. Я прислоняюсь к дверному косяку и спрашиваю, как он узнал о целительнице.
— Она лечила меня однажды. Давно, до проклятия. Я свалился с лошади и сломал плечо.
— Вы? С лошади?
— Лошадь была умнее меня. Она это поняла раньше.
Я смеюсь и ловлю его улыбку. В последние дни Кайрен всё чаще позволяет себе такие истории. В них нет ни легендарного командира, ни страшного дракона, о котором шепчутся в городе. Есть человек, который в молодости падал с лошади и помнит тех, кто ему помог.
После обеда мы вместе осматриваем пустые палаты. Рабочие заменили прогнившие доски в коридоре, а Марта нашла в кладовой целую стопку крепких простыней. Кайрен показывает, где раньше стояли ширмы, и рассказывает, как Эвелин требовала от него снимать сапоги, прежде чем входить в чистую часть здания. Я записываю размеры кроватей и мысленно подсчитываю, сколько денег уйдёт на матрасы.
— Вы опять считаете расходы, — замечает он.
— У меня это написано на лбу?
— Вы перестаёте слышать, когда я задаю вопросы.
— Простите. Что вы спросили?
— Хотите прогуляться вечером? Только по саду. Я обещаю не пытаться спасать мир до ужина.
— Смелое обещание для проклятого дракона.
— Можете записать в журнал наблюдений.
Мы договариваемся встретиться после того, как я закончу с ведомостью. Кайрен уходит отдыхать, а я остаюсь разбирать счета. Работа занимает больше времени, чем рассчитывала: в накладных обнаруживается двойная оплата за кирпич, и приходится вызывать подрядчика. Он клянётся, что это ошибка писаря. Я прошу переписать документ и возвращаю деньги в кассу. К вечеру у меня болит голова, зато ни один медяк не исчез бесследно.
В сад я выхожу уже в сумерках. Дорожку Кайрен успел очистить от веток, возле старой яблони стоит отремонтированная скамья. На ней лежит плед, а рядом на небольшом столике ждут две чашки и тарелка с грушами. Кайрен стоит возле кустов шиповника. На нём простая тёмная рубашка, рукава закатаны. Он придерживает бок, когда поворачивается ко мне, и я сразу замечаю этот жест.
— Сколько времени вы здесь возились?
— Недолго.
— Кайрен.
— Скамью чинил плотник. Я только проверил, чтобы она не развалилась под вами.
— А под вами?
— Это уже риск, на который я готов пойти.
Я подхожу и касаюсь его плеча. Он накрывает мою руку своей, потом помогает устроиться на скамье. От земли тянет сыростью, в ветвях возятся поздние птицы. Кайрен наливает чай, осторожно, чтобы не расплескать, и протягивает мне чашку.
— Эвелин любила сидеть здесь в конце дня, — говорит он. — Ругалась на садовника, хотя садовником обычно был я.
— И как вы справлялись?
— Плохо. Она утверждала, что у меня талант губить розы.
— Судя по кустам, со временем вы научились.
— Эти она посадила сама. Я только не дал им погибнуть.
Мы молчим какое-то время. Мне хорошо сидеть рядом с ним без чужих вопросов, срочных писем и угроз от канцелярии. Я знаю, что завтра они вернутся. Сегодня хочется запомнить сад именно таким: немного запущенным, пахнущим влажной землёй и поздними цветами.
— Можно спросить вас о проклятии? — говорю я.
— Спрашивайте.
— Когда оно усиливается, вы помните, что делаете?
Кайрен долго смотрит на чашку.
— Не всегда. Бывает, слышу голоса и понимаю слова, но не могу остановиться. После остаются обрывки. Я боялся, что однажды причиню вред Эвелин. Поэтому уходил в лес, когда чувствовал приближение приступа.
— А сейчас?
— Сейчас я лучше различаю первые признаки. Чёрное железо всё испортило, но после вчерашнего обруча стало ясно, что герцог ещё может воздействовать на меня. Я хочу, чтобы вы знали это заранее.
Я ставлю чашку на стол.
— Тогда договоримся о правилах. Если почувствуете, что теряете контроль, сразу скажете мне. Я не буду спорить, если понадобится отойти на безопасное расстояние. Но вы не станете исчезать молча и оставлять меня гадать, живы ли вы.
— Согласен.
— И ещё. Я не хочу, чтобы вы считали себя обязанным терпеть боль ради меня.
— Мне потребуется практика.
— У нас есть время потренироваться.
Он поворачивается ко мне. Серебристые глаза в сумерках кажутся светлее, чем днём. Я вспоминаю нашу первую встречу: кровь на полу перевязочной, злой голос, рука, схватившая меня за запястье. Тогда я и представить не могла, что однажды буду сидеть с ним в саду и обсуждать, кто первым должен просить о помощи.
— Аделина, — произносит Кайрен. — Я хотел спросить вас кое о чём ещё вчера.
— Спрашивайте.
— Могу я вас поцеловать?
Я смотрю на него и неожиданно для себя улыбаюсь. Он уже задавал этот вопрос