Катастрофа для декана - Ханна Леншер

Сделав паузу, я позволил ему переварить эту ложь, которая еще пару часов назад была правдой.

— А теперь о вашей великой любви, Дариен, — жестко продолжил я. — Вы живете в иллюзиях. Ирмина — невеста наследного принца Лериана. И если вы думаете, что ваш пыл и стихи спасут ее от брачного алтаря, то вы еще больший идиот, чем кажетесь. Оставьте эти романтические бредни, пока вас не казнили.

Бравада слетела с мальчишки мгновенно. Он побледнел, его плечи поникли, а рука с коробочкой безвольно опустилась. Столкновение с суровой реальностью оказалось даже больнее моего нагоняя. До него дошло.

— Да, магистр, — пролепетал он, пряча глаза, и поплелся прочь по коридору, ссутулившись, как побитая собака.

Я смотрел вслед, не чувствуя ни жалости, ни торжества. Я сказал ему чистую правду. У него не было шансов. Как и у меня. Единственная разница заключалась в том, что я, в отличие от него, собирался бороться.

Выбросив Гарда из головы, я покинул спальные корпуса и вышел в промозглую ночную сырость. Вместо того чтобы идти в свои покои, я направился к периметру академии.

Мне нужно было занять себя, стереть из памяти тяжесть ее тела, доверчиво прижавшегося к моей груди на ветреном пляже.

Я начал плановый, изнуряющий обход защитного купола вместе с караулом.

Странное дело. Последние недели со стороны Дикого леса не было ни одной серьезной попытки прорыва. Ректор и министерство радовались, считая, что защитные плетения стали крепче, а я просто перестраховщик.

Но меня это затишье напрягало. Я провел на границе слишком много лет, чтобы верить в чудеса. Разбуженный Дикий лес не успокаивается сам по себе. Если твари не ломятся на свет, значит, они копят силы, чтобы ударить позже.

Я час за часом проверял узлы заклинаний, вливая свой резерв в просевшие участки, щупал ментальный фон леса, но натыкался лишь на глухую, ватную тишину. Как может там быть пусто, если недавно нападали? Куда они делись?

Вернувшись в свой кабинет только под утро, продрогший и злой на самого себя за то, что так и не смог выкинуть из головы сиреневолосую занозу, я сбросил куртку на спинку кресла.

В полумраке блеснуло зеркало на боковом столике у окна.

— Ну как, нагулялся, герой-любовник? — ехидно скрипнул болтливый артефакт. — Ходил по коридорам, вздыхая под дверями женского общежития, пока девчонка спала и видела сны про принца?

— Заткнись, Вернон, — устало бросил я. — Я проверял купол. Лес слишком тих. Будет буря.

— Ой, да брось! Кого ты обманываешь? — Артефакт дребезжал от удовольствия. — Лес, купол… Все это ерунда. Ты всю ночь думал, как вытащить ее из-под венца, да? Можешь сколько угодно играть в благородного магистра, но я точно знаю, что дракон внутри тебя хочет плюнуть на все и выкрасть ее прямо сейчас. Ты влюблен, Тенебрис! Влюблен, как малолетний идиот!

Обернувшись к зеркалу, я пристально посмотрел в темное стекло.

— Я дракон, артефакт, — тихо, очень серьезно ответил я. — А мы свое не отдаем. Я не имею права быть с ней, но не позволю Лериану сломать ее. Мне просто нужен план. Такой план, который оставит от их интриг лишь пепел.

Зеркало издевательски хмыкнуло.

— Ну-ну. Думай, стратег. Только помни — до Зимнего Солнца остался всего месяц. И часики тикают. Тик-так, Тенебрис. Тик-так.

Глава 22. Ирмина

Официально я стала самой безнадежной студенткой академии Крылатого Пламени.

Сводки о моих правонарушениях ложились на стол декана с завидной регулярностью: дерзость преподавателю, проваленный тест по алхимии, опоздание на построение. Для всего потока и, что важнее, для шпионов моего отца, я не вылезала из отработок у самого сурового декана. Я мыла котлы и переписывала пыльные свитки в архивах.

Неофициально же начался самый изматывающий и искрящий от напряжения месяц в моей жизни.

Мы постоянно тренировались. Эйдан гонял меня не жалея, учил контролировать пламя, которое годами спало. Иногда, в самые темные и безлунные ночи, мы покидали купол и улетали к морю. Только в небе становясь по-настоящему свободными.

Но стоило коснуться земли и принять человеческий облик, как между нами мгновенно вырастала невидимая стена.

Эйдан Тенебрис превратился в ледяную статую. Никаких лишних взглядов или случайных касаний, считал, что так я буду защищена. Он снова стал идеальным, суровым магистром, для которого я была лишь студенткой и стратегической задачей.

А меня это бесило.

С пробуждением драконицы во мне проснулась и женщина. Драконы не терпят полумер. Я чувствовала, как мой внутренний огонь тянется к нему, и совершенно не собиралась играть в благородную невинность. Если он решил спрятаться за уставом, мне придется этот устав сжечь.

— Щит плотнее, Ланарит. У тебя правый фланг проседает, — сухо отчеканил Эйдан, прохаживаясь вдоль края тренировочной площадки. Заложенные за спину руки, идеальная осанка, застегнутая на все пуговицы рубашка.

Я тяжело дышала, удерживая магический купол, в который он раз за разом методично швырял пульсары.

— Вы бьете так, словно хотите меня убить, магистр, — выдохнула я, сбрасывая щит.

Я демонстративно стянула с себя куртку и отбросила ее в сторону. Осталась только в узких брюках и тонкой футболке, которая совершенно ничего не скрывала.

Краем глаза я заметила, как Эйдан на секунду замер. Его взгляд скользнул по моей вздымающейся груди и талии, а кадык дернулся.

— Ваша форма должна быть броней, а не предлогом для стриптиза, Ланарит. И я пытаюсь вбить в вас инстинкт самосохранения. — Его голос стал ниже, но тон остался прежним. — Война не делает скидок на ваш гардероб. Стойка никуда не годится. Центр тяжести смещен.

Он подошел ко мне, останавливаясь на безопасном расстоянии в два шага.

— Покажите, как надо. — Я посмотрела на него из-под ресниц. — Не понимаю на словах. Мне нужен физический контакт.

Эйдан стиснул челюсти так, что на скулах заходили желваки. Я знала, чего ему стоит каждый этот шаг, и не давала ему отступить.

Он шумно выдохнул, сдаваясь перед необходимостью инструктажа, и зашел мне за спину.

— Ноги шире, — суровым шепотом скомандовал он.

Я послушно выполнила приказ.

— Левую руку подними.

Его большие, горячие ладони легли на мои предплечья, выравнивая позу. От этого прикосновения, от жара его тела за спиной у