Катастрофа для декана - Ханна Леншер

— Да. Свободны.

Дверь хлопнула.

Я закрыл глаза, чувствуя, как по венам пульсирует нерастраченная магия и отчаянное, дикое желание.

Раздался скрип с бокового столика.

— Какой же ты идиот, Тенебрис, — с наслаждением протянуло зеркало. — Девчонка сама прыгает к тебе в руки, а ты читаешь ей лекции... Тик-так, Эйдан. Она не будет ждать вечно, а твой обожаемый братец Лериан — тем более.

— Заткнись, — рыкнул я, желая запустить в артефакт заклинанием.

Зеркало ехидно захихикало, а я остался стоять в кабинете, понимая, что проигрываю эту битву всухую. И самое страшное — я отчаянно хотел ее проиграть.

Глава 24. Ирмина

Магистр Лоуренс, преподававший у нас основы теоретической магии, был ходячим воплощением столичного шарма. Идеально уложенные волосы, бархатный голос и благородные манеры. Большинство девушек на потоке тайно вздыхали по нему.

Мне же на Лоуренса было абсолютно искренне плевать.

Но именно сегодня он решил проявить ко мне повышенное внимание, попросил задержаться после лекции, чтобы обсудить мои успехи. Лоуренс галантно поправлял мне осанку, мягко касаясь плеч, и заглядывал в глаза, рассуждая о том, как важно будущей королеве владеть искусством иллюзии. Я кивала, вежливо улыбалась и отчаянно считала минуты, потому что опаздывала.

К тому моменту, когда я, наконец, вырвалась из паутины его обаяния и добежала до западного крыла, то опоздала на двадцать минут.

Я толкнула тяжелую дубовую дверь кабинета Эйдана, сбивчиво дыша.

— Простите, магистр, я… — начала я и осеклась на полуслове.

Пахло грозой и чистой, ничем не прикрытой яростью. Кристаллы под потолком тревожно мерцали, норовя вот-вот погаснуть.

Эйдан стоял у окна спиной ко мне. Его плечи были напряжены так, что ткань рубашки грозила лопнуть по швам. Руки, заложенные за спину, сжимались в кулаки с побелевшими костяшками.

Он медленно повернулся. В его глазах — обычно непроницаемо-холодных — полыхало дикое драконье пламя.

— Вы опоздали на двадцать две минуты, студентка Ланарит. — Его голос был тихим, но от этого гортанного рычания у меня по коже пробежали мурашки.

— Я просила прощения. — Я закрыла за собой дверь, стараясь говорить спокойно, хотя мое сердце уже забилось в радостном, предвкушающем ритме. — Магистр Лоуренс попросил меня задержаться после лекции. Мы обсуждали тонкости визуализации.

Лицо декана неуловимо исказилось.

— Тонкости визуализации? — процедил он, делая медленный, тяжелый шаг в мою сторону. — И для этого ему понадобилось держать вас в пустой аудитории?

— Он просто показывал мне правильную постановку рук для создания фантома. — Я сделала невинное лицо, хотя внутри меня все ликовало. — Магистр Лоуренс очень внимательный преподаватель. Редкое качество в нашей академии.

Я играла с огнем, и это прекрасно знала.

Тенебрис в один миг оказался рядом. Пространство между нами схлопнулось. Он нависал надо мной, огромный, опасный и одуряюще желанный.

— Внимательный? — Эйдан наклонился так близко, что я почувствовала жар, исходящий от его тела. — Этот напомаженный павлин не отличит боевое плетение от салонного фокуса. Если он еще раз распустит свои руки и прикоснется к вам, Ланарит, я сломаю ему пальцы. И никакие иллюзии ему не помогут.

Мое дыхание перехватило.

Неконтролируемая ревность заполнила декана. Его дракон, запертый в клетке человеческого тела, бесновался и рвался наружу, учуяв на своей паре запах чужого самца.

Значит, мне не казалось, и не только я сгорала от этого невыносимого притяжения, задыхаясь по ночам. Холодный декан боевого факультета, который читал мне лекции о субординации, сейчас готов был убить коллегу просто за то, что тот постоял слишком близко.

Я не отстранилась. Наоборот, я чуть вздернула подбородок, глядя прямо в его пылающие глаза.

— Вы ревнуете? — прошептала я, бросая ему вызов. — Магистр Лоуренс просто преподаватель. И какое вам дело до того, кто прикасается ко мне? Вы сами постоянно твердите, что я всего лишь студентка.

Ответом мне стал судорожный вдох. Эйдан поднял руку и я замерла, ожидая, что он коснется моей щеки. Его пальцы дрогнули в миллиметре от меня.

Моя внутренняя драконица ласково потянулась к нему, умоляя сдаться и забрать свое. Забрать меня.

Но Эйдан Тенебрис опять неприятно удивил, его сила воли была выкована из металла.

Пламя в его глазах на мгновение вспыхнуло невыносимо ярко, а затем он с силой зажмурился. И рука, так и не коснувшись меня, опустилась.

А когда он вновь открыл глаза, то в них снова плескался непроницаемый лед. Пламя пропало. Лишь на дне зрачков билась запертая боль.

Он сделал резкий шаг назад, разрывая наш контакт, и отвернулся.

— Мое дело — следить за тем, чтобы вашу голову не забивали чушью, пока вы не научитесь контролировать резерв. — Его голос звучал надтреснуто. — Иллюзиям не место на поле боя.

Я укусила себя за губу, чувствуя одновременно горечь разочарования и жгучее упрямство. Эйдан снова отступил.

— Займите место в центре комнаты, студентка, — сухо бросил он, отходя к своему столу и не глядя на меня. — Сегодня мы отрабатываем сопротивление ментальному давлению. И поверьте, я буду гораздо требовательнее вашего внимательного профессора.

Я молча сняла форменную мантию и прошла в центр кабинета. Мое тело гудело от нерастраченного напряжения, но на губах играла легкая, торжествующая улыбка. Оставшись в одном тонком платье, я чувствовала на себе его тяжелый, обжигающий взгляд, хотя Эйдан и делал вид, что изучает какую-то папку на столе.

Тенебрис не сдался сегодня и снова выстроил между нами стену.

— Закройте глаза, Ланарит. И возведите ментальный щит, — холодно скомандовал он. Из его голоса пропало рычание, оставив только сталь. — Ваш разум как открытая книга. Любой инспектор из Департамента легко узнает все ваши секреты.

Я послушно закрыла глаза и потянулась к своему резерву. Фиолетовое пламя внутри меня свернулось тугим, теплым клубком, выстраивая невидимую стену, которая отгородила мое сознание от вторжения.

— Готово, — выдохнула я, поставив защиту.

И тут Эйдан ударил.

По силе его давление ничуть не уступало выпущенному в грудь пульсару. На мое сознание обрушился невидимый, но тяжелый пресс. Магия Эйдана была подавляющей. Она искала брешь в защите, прощупывала и давила на слабые места с безжалостностью настоящего палача.

Стиснув зубы, я мысленно укрепляя щит. Магия сопротивлялась, фиолетовые искры с шипением гасили белый холод. Было сложно.

— Чересчур прямолинейно, Ирмина. — Его голос звучал эхом, казалось,