Равнины гнева - Изабелла Халиди

Дуна не обратила на него никакого внимания, слишком занятая мужчиной, который дал ей жизнь, и тем, как яростно он смотрел на нее, как будто она каким-то образом лично обидела его.

Словно почувствовав ее внутреннее смятение, Катал появился перед ней, втягивая ее в свою орбиту, где все исчезло вокруг них. Где не существовало ничего, кроме них двоих.

Он посмотрел в ее смущенный взгляд и, проведя костяшками пальцев по ее щеке, сказал: — Мне нужно было поговорить с твоим отцом самому, без тебя, выступающей в качестве посредника. Мне жаль, что я ушел, ничего не сказав. — Запустив пальцы в ее волосы и нежно потянув за них, он наклонился и прижался губами к ее губам в нежнейшей ласке, от которой у нее перехватило дыхание.

Это было нежно. Так, так нежно.

Так робко.

Пронизано неуверенностью, как будто он не знал, как она отреагирует на его прикосновение. Как будто боялся, что она рассердилась на него, что, возможно, почувствовала, что он солгал ей и действовал за ее спиной. Что его упущение заставит ее снова замкнуться в себе и снова оттолкнуть его.

Она улыбнулась ему в губы.

Глупый человек.

Если бы он только знал, что в мире нет ничего, что могло бы заставить ее разлюбить его.

Отстраняясь, Катал переводил взгляд с одного её глаза на другой, пытаясь прочесть ее мысли, вертевшиеся у него на кончике языка.

— Я никуда не уйду, — ответила она, уже зная, что гложет его изнутри. Ее сердце колотилось о ребра, словно пытаясь выпрыгнуть из самой груди и слиться с тем, что билось всего в нескольких дюймах от него. Добавив: — Никогда больше. — Когда всплыли старые воспоминания о подобной клятве, нарушение которой нанесло им непоправимый ущерб.

Словно заново переживая то же самое болезненное воспоминание, Катал обхватил ладонями ее лицо и, прижавшись лбом к ее лбу, поклялся в ответ: — Никогда больше. Несмотря ни на что. Ты и я, Дуна. До самого конца.

Чародей откашлялся. Они оба повернулись к нему, словно только что вспомнив, что они не одни. Карие глаза пронзили ее насквозь, в них было что-то сродни недоумению, беспокойству и разочарованию, когда она вернулась на землю.

— Как долго это продолжается? — Катал открыл рот, чтобы ответить, но ее отец оборвал его. — Я спрашивал свою дочь, Ваше высочество. Я полагаю, она не полностью потеряла способность говорить. — Он взглянул на нее, приподняв бровь. — Пока.

Ее щеки вспыхнули от смущения из-за проявления нежности, свидетелем которого стал ее отец.

— Она взрослая женщина, Шед.

— Не. Вмешивайтесь, Святой принц. Это касается только ее и меня. Я не буду спрашивать тебя снова.

На мгновение воцарилась тишина, когда два бога встретились лицом к лицу, между ними пронеслись искры, привлекая внимание Дуны к возможной ссоре, которая могла бы произойти. Но, к ее великому удивлению, произошло прямо противоположное.

Кивнув, генерал закрыл рот, выказывая ее отцу должное уважение, хотя он был его начальником и не имел причин выполнять требования меньшего бога.

Сердце Дуны забилось сильнее, ее эмоции вели войну внутри нее, когда она наблюдала за Каталом, ее душа разрывалась от любви к этому великолепному мужчине, который, вероятно, даже не осознавал серьезности этого простого понятия. Того, который, возможно, ничего не значил для него, но который значил для нее очень много.

Он взглянул на нее, ободряюще улыбаясь, знакомое тепло исходило от него густыми волнами, которые окутывали ее, ослабляя трепет.

— Дуна, — снова попытался Чародей, возвращая ее внимание к обсуждаемому предмету. — Ты должна сказать мне, что это такое.

Что-то бормоча, генерал прошептал ей на ухо: — Я оставлю тебя наедине. Уделяй столько времени, сколько тебе нужно, красавица, — затем поцеловал ее в щеку и ушел, прежде чем она успела возразить.

Дуна смотрела ему вслед, внезапно снова почувствовав себя маленькой девочкой. Той, которая отчаянно нуждалась в одобрении своего отца.

Чародей подошел к ней, его взгляд был теплым и приглашающим, когда он предложил Дуне согнутый локоть. — Давай прогуляемся, моя голубка. Нам о многом нужно поговорить, и я бы сказал, что это давно назрело.

❖

Висячие сады располагались на противоположной стороне Храма Солнца, места, где Дуна впервые встретила Адрахасиса и где все те месяцы назад всплыла большая часть ее воспоминаний.

Это была почти точная копия прекрасного храмового комплекса, единственным исключением было то, что вместо святилища на вершине ступенчатой пирамиды пышный сад покрывал все каменное сооружение.

Девять уровней, которые уменьшались в размерах по мере подъема на самую вершину пирамиды, изобиловали растительностью. Невысокие деревья, экзотические кустарники, яркие цветы и даже виноградные лозы виднелись на каждом дюйме каменных кирпичей цвета слоновой кости. Скамейки и фонтаны были расставлены целенаправленно, в то время как соответствующая каменная балюстрада ограждала каждый уровень защитным образом. Узкая река протекала между Висячими садами и Храмом Солнца, словно разделяя шумный город пополам.

Когда Дуна сидела среди пышной листвы, любуясь великолепными видами, у нее возникло ощущение, что она находится в богатом тропическом лесу, а не в городе посреди песчаной пустыни.

— Голубка моя, — сказал Чародей, привлекая ее внимание к богу, который сидел рядом с ней, его голубые льняные одежды были почти того же оттенка, что и сверкающие воды неподалеку. — Нам нужно поговорить откровенно. Я понимаю, что ты взрослая женщина, и была ею очень долгое время. — Он весело рассмеялся, увидев, как вспыхнули ее щеки. — И я знаю, что ты, вероятно, не стала бы со мной об этом говорить, но, поскольку я твой отец, а ты моя дочь, это не только мой долг, но и моя прерогатива — присматривать за тобой и предупреждать, если я почувствую, что что-то не так. Ты понимаешь?

Она кивнула, терпеливо ожидая, пока он продолжит.

— Что бы я ни сказал, я говорю в твоих интересах. Это не предназначено для того, чтобы принизить тебя или мужчину, которого ты выбрала для себя, или обесценить любые отношения, которые у вас могли бы сложиться с ним. Но я должен спросить тебя, — он сделал паузу, переводя взгляд с нее на меня, — ты знаешь, кто такой Катал?

— Да, конечно, — ответила она без колебаний, нервы скрутились у нее в животе. Как будто опасаясь того, что будет дальше.

Отец кивнул и взял ее руки в свои. — Я догадывался, но мне нужно было убедиться, что между вами двумя не было никаких иллюзий. — Дуна наблюдала, как он проглотил твердый комок, словно не