Равнины гнева - Изабелла Халиди
Кейн нахмурился, и Эдан был уверен, что он собирается придушить мужчину, но он просто скрестил руки на груди и весело сказал: — Я моложе тебя, и я нравлюсь ей больше. Давай зайдем внутрь, здесь очень холодно.
— Где Кала? — Спросил Рун, когда дверь за ними закрылась и их окутало тепло аптеки.
— Она на заднем дворе с пациентом. Сегодня я застрял с этим маленьким негодяем.
— Тыковка, — Рун повернулся к Эдану, прижимая к себе дочь и играя с ее волосами, — это принц Тироса. Брат короля и папин друг. Поздоровайся.
Пухлые пальчики потянулись к нему, и пара блюдец орехового цвета с любопытством уставились на царственного великана. Все еще слишком ошеломленный этим открытием, он пожал ее крошечную ручку и сказал самым теплым способом, на который был способен: — Привет, Ава. Я Эдан.
Еще один громкий крик был единственным ответом Авы, как раз перед тем, как отец поставил ее на ноги, и она начала бегать кругами в погоне за каким-то воображаемым другом.
— Итак, что привело вас сюда, Ваше высочество? — Спросил Кейн, подходя к нему и поворачиваясь так, чтобы видеть Аву, пока они разговаривали.
Размышляя, должен ли он сказать ему, и решив, что капитан может быть полезен, Эдан признался: — Мы ищем определенный магазин текстиля. — Затем, прочистив горло, добавил на всякий случай: — Скоро состоится королевская свадьба, и мы хотим заказать у них несколько изделий, учитывая, что они продемонстрировали свое безупречное мастерство на прошлых мероприятиях.
Глубокие, лесисто-зеленые глаза изучали его, черные руны и извивающаяся змея вокруг шеи капитана выделялись еще больше, когда мужчина склонил голову набок. — И Дворец додумался послать принца и лейтенанта для выполнения этой работы? — Две узкие щели сомкнулись на нем. — Не хочу показаться оскорбительным, но разве у вас нет кого-нибудь еще, кто мог бы отправиться на поиски тканей?
Черт. Черт, черт, черт. — Наш дорогой король хочет быть уверен, что его новобрачная счастлива, и он не доверяет никому, кроме нас двоих, сделать это должным образом.
— Ладно, хватит нести чушь, в чем дело на самом деле? — Медноголовый воин-целитель перевел взгляд с Эдана на Руна, как будто зная, что они что-то скрывают. — Послушай, если есть что-то, что может угрожать Аве, ты должен сказать мне, чтобы я тоже мог присматривать. Кроме того, я мог бы помочь. Как называется место, которое ты ищешь?
— Текстиль «Тобиас и сыновья».
Эдан бросил сердитый взгляд на лейтенанта, который просто пожал плечами, слишком хорошо зная, что именно слова Кейна о защите своей дочери побудили его раскрыть имя капитану, который тоже выглядел озадаченным, словно не верил своим ушам.
— Тобиас? Тот старик? Он сейчас на заднем дворе с Калой.
Головы обоих мужчин резко повернулись, чтобы посмотреть на него, прежде чем их взгляды метнулись к задней двери. Рун схватил Аву, крепко обнял ее и поцеловал в пухлую щечку, прежде чем сказать ей: — Мне нужно идти, тыковка. Я постараюсь вернуться сегодня вечером, если нет, мы увидимся завтра. Будь хорошей и послушай своего дядю, и поцелуй маму за меня. — Он отпустил ее с решительным выражением на лице, пока Эдан молча общался с ним, одна и та же мысль проносилась в их головах.
Они подождут, пока Тобиас уйдет, а потом последуют за ним. И, наконец, докопаются до сути того, что скрывал Киан.
ГЛАВА
20
Священный город Киш был живым, дышащим существом, когда Катал и Роман пробирались в самое сердце этого места. Люди суетились, продолжая повседневную жизнь, и, если не считать случайных усталых взглядов в его сторону, они совершенно не обращали внимания на Верховного Бога, идущего среди них.
Богатая экзотическая флора и пышные зеленые деревья колыхались на раннем вечернем ветерке, девственно белые стены кирпичных домов отражали заходящие лучи солнца, отчего весь город казался построенным из золотых слитков. Дети визжали от радости, играя в сверкающих водах фонтанов, их матери беседовали в сторонке, в то время как химеры различных форм и размеров свободно разгуливали вокруг.
Катал впитал все это в себя. Яркие картины и скульптурные рельефы двух Верховных Богов, которые были вырезаны на каждой видимой стене. Ступенчатые пирамиды и храмы на их вершинах. Четыре массивные статуи по четырем углам городских стен, тени которых падали на бурлящее людское море.
Люди Дуны.
Часть прошлого и личности его драгоценной пары.
Живое доказательство ее наследия.
Шепот распространился вокруг двух мужчин, когда они остановились перед высокими золотыми воротами, прутья которых были украшены замысловатыми завитками, которые обвивались вокруг толстых металлических прутьев, как узкие змеи. Ярко-зеленые кусты перелезали через забор по обе стороны от ворот, ветви извивались вверх и вокруг, в то время как их листья неестественной формы, закрывавшие вид изнутри, только усиливали таинственность этого места.
Роман толкнул одну из створок, позволяя Каталу пройти внутрь, прежде чем закрыть ее за собой.
Внутри оказался своего рода приподнятый сад с невысокими деревьями и красивыми яркими цветами, украшающими открытое пространство. Широкие ступени спускались в нечто вроде ямы, в центре которой находился большой, слегка приподнятый бассейн, его почти черные как смоль воды были неподвижны, когда они приблизились к нему, на его стеклянной поверхности не было видно даже ряби. Даже воздух, казалось, был лишен всякого шума, как будто за его воротами не было шумного города.
— Как вы знаете, это Бассейн, Ваше Святейшество, — сказал лейтенант, прежде чем Катал успел задать вопрос. — Своего рода окно в небеса и наш способ общения с богами.
При ближайшем рассмотрении поверхности Катал понял, что перед ним не вода, а пустое пространство, в котором, насколько хватало глаз, простирались бесконечные звезды и далекие галактики.
Он моргнул, потом еще раз, застигнутый врасплох.
Этого не существовало, когда Катал посещал Киш в последний раз, задолго до того, как был сослан в мир людей. Или, возможно, так оно и было, но Нкоси намеренно никогда ему этого не показывал.
Катал нахмурился, чувство тревоги скрутило его внутренности.
Сначала портал в озере возле казарм капитана Мойры, затем настоящая личность Дуны. И теперь это. Какие еще секреты скрывал от него его брат? Но что еще более важно — почему?
— Ты удивлен, — заметил Роман, заметив выражение лица Катала.
— К сожалению, в наши дни меня мало чем можно удивить, лейтенант. Давайте покончим с этим.
Кивнув, Роман достал из-под нагрудника серебряное