Разрушение - Наталия Джастер

Отряд закончил осмотр местности. Таким образом, появление солдата, вероятно, было четко рассчитано. Ранее я была слишком увлечена поддразниванием Поэта и пренебрегла протоколом, едва не выскочив из кареты без сопровождения.

Неужели я пробыла в Весне так долго, что забыла о такой простой вещи? В то время как этот легкомысленный поступок сошел бы мне с рук при дворе Поэта, любое отступление от обычаев вызвало бы настоящий хаос при моем. В этом смысле я и так уже ходила по натянутому канату.

Сложный плетеный пучок венчал затылок рыцаря, еще две косы змеились по его голове. В его ножнах покоился молот, а шрам от кинжала пересекал горло, словно грубый шов. Хмурый взгляд въелся в лицо мужчины, когда он протянул мне мозолистую руку и низко поклонился:

— Ваше Высочество.

От природы он обладал гипертрофированными манерами. Выправка. Вежливость. Тем не менее в моем присутствии этот хмурый взгляд стал еще глубже.

Одной рукой я подобрала свою юбку цвета корицы, вложила свободные пальцы в ладонь рыцаря и спустилась по ступенькам кареты. Каблуки моих сапог опустились на дорогу, плотно утоптанная грязь просела подо мной.

Ностальгия хлынула по моим венам, словно меня не было год, а не два месяца. Казалось, прошла целая вечность. И хотя я больше не чувствовала себя прежней женщиной, Сезон не изменился.

Аромат сырой земли наполнял дикую природу. Посреди кортежа лошади переминались с ноги на ногу, помахивая заплетенными хвостами. Узоры в виде лоз поднимались по их ногам, создавая впечатление, будто кто-то нанес трафарет на шерсть животных. Но на самом деле эти отметины появлялись естественным образом еще у жеребят, и их цвет совпадал с оранжевым оттенком хурмы их радужек.

Проходящие мимо солдаты несли рулоны брезента, охапки дров и запасное оружие, включая топоры, луки, алебарды, молоты, серпы, пилы и мечи. Мимолетные взгляды воинов блуждали в мою сторону, их лица искажались.

Внутренне я поморщилась. Внешне — не сделала ничего подобного.

Принцесса не раскаивается в своем выборе.

Принцесса должна заслужить доверие своих подданных.

Я придерживалась первого и добивалась второго. Еще совсем недавно эти мужчины и женщины уважали меня, пусть и не обожали, как маму. Но теперь они сомневались в моем чувстве чести и преданности этому королевству.

Я ожидала подобного. Но все равно было больно.

Отпустив руку рыцаря, я расправила плечи.

— Спасибо, Мерит.

Его движения дрогнули. Отбросив этикет, королевские особы не выражали благодарность.

Озадаченный рыцарь придержал дверь для Поэта, который покинул карету с непринужденной грацией. Тем временем шут застегнул рубашку и накинул длинный сюртук из черного, как чернила, бархата, расшитый медной нитью.

Мерит склонил голову, но не сводил глаз с Поэта, что не имело ничего общего с симпатией и было продиктовано совершенно противоположным чувством. Солдат пробормотал сквозь зубы, полные скептицизма, и это чувство застряло в его голосовых связках, словно гравий:

— Сэр.

Поэт уже привык к такому. Только на этот раз, вместо того чтобы просто кивнуть в ответ и оставить рыцаря в покое, шут остановился, как только его сапоги коснулись земли. Он окинул мужчину взглядом, приподняв бровь.

— Сэр, значит? Знаешь, в Весне меня привыкли называть Придворным Шутом. А некоторые избранные даже обращались к вашему покорному слуге как «Мастер Шут».

Мои глаза округлились. Спина напряглась.

Все в радиусе слышимости замерли. Бормотание и разговоры стихли, вооруженные мужчины и женщины либо таращились, либо морщились. Два выражения лица, которые редко можно было встретить в Осени.

Стало так тихо, что единственным отдаленно различимым звуком был стук клюва дятла по стволу дерева и хруст сломавшегося под каблуком Поэта листа.

«Придворный Шут» было общепринятым обращением в каждом Сезоне. «Мастер Шут» — нет.

В частности, при этом дворе данное прозвище имело более глубокий смысл. Им не бросались направо и налево.

Я читала мысли кавалерии. Почитаемый Короной Весны или нет, любимый их осенней принцессой и поддержанный их королевой или нет — как смеет этот чужак присваивать себе такие титулы.

И это спустя всего несколько мгновений после пересечения границы. Какая наглость!

Да, раньше я уже становилась жертвой дерзкого языка этого шута. Я хорошо помнила это чувство еще с тех пор, как впервые его увидела.

Мерит бросил в мою сторону ошеломленный взгляд, ожидая моего вмешательства.

— Я здесь, сладость, — сказал Поэт, заставив солдата снова взглянуть на него.

Мой взгляд метнулся к Поэту. Именно тогда я поймала скрытое подергивание его губ.

Облегчение хлынуло сквозь меня. О, этот коварный ублюдок.

— Мастер Шут, — притворно задумался он. — И в самом деле, я помню, как несколько человек бросали в мой адрес это ласковое прозвище. — Затем он наклонился и прошептал рыцарю: — Пожалуйста, никогда не используй его. Я тебя умоляю.

Мужчина моргнул. Понимание скользнуло по его лицу, и едва уловимый намек на веселье тронул уголок его губ. Половина отряда последовала его примеру, тихо посмеиваясь себе под нос, затем они тут же вернулись к своей работе.

Солдат поклонился и присоединился к своим братьям по оружию. Проходя мимо, мужчина попытался сохранить хмурое выражение лица. Тем не менее его губы все еще подергивались, растягивая изуродованный шрам на горле.

Поэт смотрел, как рыцарь уходит, затем его взгляд метнулся к моему.

— Что? — невинно спросил он. — Что-то на уме, Ваше Высочество?

Я сложила руки перед собой.

— Ты это спланировал.

— Какую именно часть?

— Ты прекрасно знаешь, какую.

Я говорила ему, что термин «мастер» имеет в моем королевстве другой вес, хотя упомянула об этом лишь в самых общих чертах. Традиционно он относился к тому, кто преуспел в своем ремесле. Но во все остальное я пока не вдавалась в подробности.

Однако только что мой шут проявил хитрость. Он очаровал рыцарей, заставив их думать, будто считает себя недостойным этого звания. В то время как на самом деле этот ярлык звучал недостаточно харизматично для его вкуса.

— Таково правило шута, — ответил Поэт. — Никогда не руби прямолинейностью и не убивай их добротой. — Он шагнул ко мне, склонил голову и пробормотал: — А насмехайся, высмеивай или соблазняй юмором. Или сексуальной притягательностью.

Я скосила глаза, убеждаясь, что никто нас не слышит.

— При дворе все будет не так просто.

— Потому-то я и тренируюсь.

И лучшего места для начала было не найти. Мы обсуждали, что подружиться с этим отрядом будет мудрым первым шагом. Обязательства перед королевской особой — это одно. Но истинная преданность рыцарей не давалась легко, что делало ее еще более ценной, когда ее удавалось заслужить, ведь