Разрушение - Наталия Джастер

Я насчитала четыре жилища. Одно для Первого Рыцаря, который вел этот отряд. Три — для королевы, ее дочери и их «гостей». Солдаты спали под открытым небом, что мне не нравилось, но я понимала: это ради безопасности. Они не смогли бы патрулировать сад, будучи взаперти, или отреагировать достаточно быстро в случае маловероятной необходимости.

Тем не менее я доверяла этому месту. Как и все остальные. Вернее, все, кроме одного конкретного шута, который настоял на том, чтобы дважды обойти периметр, прежде чем успокоиться.

Большую часть пути мы либо ехали всю ночь, либо останавливались в сельских гостиницах. Лишь несколько раз возникала необходимость разбивать лагерь. Это была наша последняя остановка перед прибытием во дворец.

Дымящиеся чугунные котелки висели над пламенем, а в воздухе витал аромат овощного рагу. Морковь. Картофель. Тыква. Пышный, свежеиспеченный хлеб из осеннего зерна покоился на деревянных тарелках.

Больше всего атмосферу пропитывал запах спелых яблок. Плоды свисали с веток, как украшения, кожица яблок была блестящей и такой сияющей, что они светились в темноте, точь-в-точь как золотые и оранжевые листья более высоких деревьев.

Я ужинала с мамой в ее шатре. На соседнем тюфяке Нику свернулся калачиком вокруг подушки и похрапывал, а Тамбл свернулся клубком возле его головы. У мальчика была отдельная палатка вместе с Поэтом, но он отключился здесь, как только закончил ужинать. Мама распорядилась постелить ему постель, пока шут не придет за сыном.

Что до Поэта, то он решил обойти лагерь. Разбив лед чуть раньше, мы сочли, что было бы отличной идеей этим воспользоваться.

Я бы с удовольствием присоединилась к ним. Но это смутило бы рыцарей.

По иронии судьбы, присутствие Поэта было более приемлемым. И это несмотря на то, что он был объектом скандалов, источником моего предполагаемого грехопадения, отцом прирожденной души и уроженцем Весны. Его должность наделяла его властью, но, в конечном счете, он не принадлежал к королевской семье. Так что, в сравнении со мной, ему сходило с рук куда больше.

На протяжении всего ужина я ерзала на своем месте. Мой взгляд метался к полам шатра.

— Думаешь, я не знаю, что ты делаешь? — Голос матери обвил меня, возвращая мой взгляд к ней. Поверх края своего кубка она пронзила меня проницательным взором.

Я взяла ложку.

— Что я делаю?

Мама отставила свой напиток.

— Будь осторожна, моя дорогая.

Да. Это был не первый наш подобный разговор. И она была права.

Кивнув, я стала есть рагу еще медленнее. Хотя мы с матерью уже обсуждали с Поэтом предстоящие социальные и политические трудности, я зачерпнула порцию тыквы, продолжая размышлять.

— Нам следует еще раз пройтись по последним…

— Нет, — перебила мама.

Я стукнула ложкой по миске.

— Нет, что?

— Мы повторяли каждую деталь чаще, чем писцы, и подготовились тщательнее, чем ополчение. И прежде чем ты спросишь, да. Сегодня утром я прочитала твой обновленный список за и против.

— Один или два раза?

Мама откинулась на спинку стула.

— Твоему разуму нужен отдых, Бриар.

— Теперь ты называешь меня Бриар. У разума королевской особы никогда нет времени на отдых, — упорствовала я. — Это наша последняя ночь. Предусмотрительность — ключ к успеху.

— Передышка — ключ к предусмотрительности.

Мои брови выровнялись в две прямые линии.

— Я смотрю, Поэт дурно на тебя влияет.

Она усмехнулась.

— Рифма вышла случайно. На самом деле, я цитировала твоего отца.

— О. — Я уставилась на нее. — Он так говорил?

— Он любил манифесты. Как и ты.

Это открытие больно сжало мое сердце.

— Я скучаю по нему.

Нежность охватила лицо матери. Она подалась вперед, вытянула руку и переплела свои пальцы с моими.

— Это чувство взаимно. И именно поэтому я каждый день благодарна за тебя.

Я сжала ее пальцы в ответ. При этом мой алый браслет задел ее запястье.

Мама задумчиво посмотрела на ленту, уже знакомая с историей о браслетах Поэта.

— Я уже дала свое благословение. Не то чтобы ты в нем нуждалась, ведь я уверена, что ты выбрала бы его ухмылку, а не мое одобрение. Точно так же я относилась к твоему отцу.

— Но есть кое-что еще. Я молчала до сих пор, потому что… ну, я не говорю ничего, если это нечестно. А для этого мне нужно было время. — Ее взгляд встретился с моим. — Он мне нравится. Он хорошо на тебя влияет.

Ее слова отворили засов в моей груди. Однако слова покинули меня.

— Несмотря на его интриганский язык и дьявольские привычки, — вздохнула мама. — он бы разорвал этот мир ради тех, кто ему дорог. — Она взглянула на спящего Нику, затем снова перевела взгляд на меня. — Он изменил тебя, как, я верю, ты изменила его. У вас совершенно невероятная связь. Любая мать пожелала бы этого для своей дочери.

Я сглотнула.

— А как же ты?

А как же все то, что лежало на плечах матери? Как насчет последствий для монарха, поддерживающего такую дочь?

Судя по слухам, Темные Сезоны презирали только меня за мои поступки. Континент не осудил королеву Осени за поддержку моего выбора, потому что они были слишком заняты, зациклившись на мне. Именно я впала в немилость. Но это не означало, что маме было легко видеть и слышать все это, не говоря уже о том, чтобы служить буфером.

Она поняла мой вопрос, и ее взгляд стал отстраненным. Она редко реагировала инстинктивно или сиюминутно.

— Монарху часто приходится сталкиваться с невыполнимыми решениями, — сказала она. — Обоюдоострые мечи — наше вечное бремя. Я иду на этот риск, потому что верю в тебя, и потому что согласна с твоими убеждениями. Когда правители делают выбор, мы должны спрашивать себя не только о том, за что мы боремся. Мы также должны спрашивать себя, за что мы готовы умереть. У вас с Поэтом есть свои ответы, а у меня — свои. — Ее глаза снова скользнули ко мне, а губы изогнулись в улыбке. — Защищайте друг друга. Это все, о чем я прошу.

Я сжала наши переплетенные пальцы. Что бы ни случилось, это была та клятва, которую я никогда не нарушу.

Я вышла из маминого шатра, где несли службу четверо часовых. Столько же стражников было выставлено у моей собственной палатки, но нетерпение и рвение направили мои шаги в противоположную сторону. У меня не было ни малейшего желания идти спать. Только не в такой свежий вечер, когда сад был окутан туманом.

И не повидавшись с ним.