Между любовью и предательством - Элейна Р. Галлеа

— Лучше, — самодовольно ответила она. — У меня был лучший почерк в классе, а потому я могу заявлять об этом со всей ответственностью.

Грудной смех вырвался из Райкера.

— Хорошо, что мне по работе не приходится особо писать от руки. Не поверишь, но в наше время почти вся переписка уже электронная.

— О, прекрасная новость. Не хотелось бы, чтобы кто-то неверно понял твоё указание из-за того, что тупо не смог прочитать его.

— Да уж. — Райкер опустил подбородок на кулак. — Какие ещё будут замечания? Я умираю от любопытства.

Она усмехнулась, и от этого звука в груди Райкера разлилось тепло. Он хотел слышать её смех снова и снова, ещё миллион раз.

— О, капитан, я и не знала, что вы настолько жаждете услышать критику в свой адрес.

— Я жажду слышать твой голос. — Слова сорвались с языка необдуманно. — О чём бы мы ни говорили, слушать тебя всё равно что слушать любимую мелодию. Я мог бы делать это целыми днями напролёт. Ты колдунья, ты околдовала меня своим голосом.

Судорожный вдох стал ему ответом, и несколько долгих секунд Бринли ничего не говорила. Каждый удар его сердца был медленным и вымученным. Магия, пульсировавшая в его венах, с каждым мгновением становилась всё громче. Он сказал это не к месту? Слишком рано? Слишком откровенно?

Райкер превратился в статую, он не двигался, даже не моргал в ожидании ответа. Он напугал её? О боги, хоть бы дело было не в этом. Ему нужна жена, и он не представляет никого другого на её месте…

Как вдруг в наушниках раздался самый приятный звук на свете. Бринли смеялась.

Его душа наслаждалась каждой крупицей её счастья. Он по-прежнему молчал и не шевелился. Просто… слушал.

— Я не колдунья и не могу ничего внушать, но ты мне тоже нравишься, — тихо призналась она. — Хотя всё же отмечу, что записка была неприлично короткой.

Губы Райкера дрогнули. Кто бы мог подумать, что он будет рад слышать критику в свой адрес, но Бринли удивила его.

— Думаешь? — Он изогнул бровь. — Ты бы предпочла целый рассказ? Стихи? Песню?

Райкер никогда не был мастером слова, но ради неё он готов попытаться. Как выяснилось, нарушение правил стало первым в списке того, на что он готов ради вампирши, укравшей его сердце.

— Может, когда-нибудь. Я дам знать, когда мне захочется чего-нибудь такого.

Ему не требовалось время на обдумывание ответа, разговаривать с ней было легко.

— Как скажешь, милая.

Она хмыкнула, и этот звук согрел ему сердце.

— Но это не последнее моё замечание.

Он наклонил голову.

— Да?

— Ты не подписался. Даже инициалов не оставил. Как я должна была понять, что записка от тебя?

Райкер распахнул глаза. Ему даже в голову не приходило, что у неё могло быть несколько вариантов. Из его горла вырвался тихий рык.

— Бринли, записка была от меня.

От одной мысли о том, что какой-то другой мужчина мог передать что-либо его вампирше, ему хотелось яростно взреветь в небо. Бринли его и только.

Чёрт. Когда он успел стать таким собственником? В глубине души он понимал, что это неразумно, но ему хотелось выдернуть наушники и крикнуть всем остальным мужчинам в библиотеке, чтобы держались подальше от Бринли.

— Хм. Может, ты просто не умеешь подписываться?

— Я знаю, как пишется моё имя, — рыкнул он, всё ещё пытаясь взять себя в руки.

— Наверно, дело в длине, — заключила она с дразнящими нотками в голосе. — Вроде всего шесть букв, но…

Она сделала паузу, и он уже нарисовал в своей голове, как она прикусывает губу. Интересно, какие у неё губы? Полные? Пухлые, манящие? Созданные для его поцелуев? Скорее всего.

Его пальцы подрагивали от желания проломить стену, разделяющую их, и увидеть Бринли лично.

«Две недели, — напомнил он себе. — Всего две недели».

Он ведь может потерпеть каких-то две недели? Четырнадцать дней — это совсем немного, особенно для таких долгожителей, как фейри.

Но эта мысль при всей своей разумности не принесла ему облегчения.

— Рай, — внезапно произнесла Бринли.

Он нахмурился, потеряв нить разговора.

— А?

В голосе Бринли отчётливо слышалась улыбка, когда она пояснила:

— Ты мог бы подписать записку «Рай». Понимаю, ты был очень занят, но…

— Рай? — повторил он. Имя звучало непривычно, но ничего против он не имел.

Да и когда его произносила Бринли, это казалось… правильным.

— Да, Рай. Это сокращение. — Она фыркнула. Да помогут ему боги, но в это мгновение он влюбился в неё ещё сильней. — Вариант имени, используемый друзьями и близкими в неофициальной обстановке. Особенно когда проводят много времени вместе.

— Я знаю, что такое сокращённое имя. — Он не мог усидеть на месте. Поставив чашку, он поднялся, вытянул руки над головой и размял спину. Подошёл к книжным полкам, разглядывая корешки. — Я уже Зрелый фейри.

Тихий, едва слышный смешок прозвучал в наушниках.

— А, кажется, я понимаю. Капитан, неужели никто никогда не сокращал ваше имя?

Игривая интонация вызвала жар в его теле. Кто бы мог подумать, что просто разговор может приносить столько удовольствия?

— Никто из тех, с кем мне было так же приятно проводить время, как с тобой, — вкрадчиво произнёс он в ответ.

Она резко втянула воздух. Пальцы Райкера замерли на кожаном переплёте «Истории Кораллового города». Он прокрутил свои слова в голове, пытаясь понять, что он сказал не так.

О чёрные пески, с Райкером такое впервые. Прежде он не сомневался в своих словах. Он всегда был собран и уверен в себе, настоящий лидер.

— Тебе нравится проводить со мной время, Рай?

Её вопрос прозвучал тихо, даже как-то… нерешительно.

Это слишком мягко сказано, совсем не описывает его чувства к ней. Он готов проводить с ней каждую минуту каждого дня. И намерен осуществить это.

Когда закончится отбор, он будет каждое утро просыпаться рядом с ней и каждый вечер возвращаться к ней домой после работы. Он будет искать поддержки в её объятьях, когда столкнётся с трудностями (а в жизни это неизбежно). Она будет класть голову на его плечо после бурных ночей. Он уже легко представлял себе это будущее. Даже самые рутинные занятия — например, выгул собаки, — станут приятнее вместе с ней.

Райкер сделал глубокий вдох.

— Мне нравится кофе. И выпечка. Ничто не сравнится с игрой в шахматы и победы над достойным соперником. Это всё мне нравится.

Отвернувшись от книжного шкафа, он вернулся к стене и прижал ладонь к деревянной поверхности. Закрыл глаза.

— Сказать, что мне нравится проводить с тобой время, милая, значит ничего не сказать. Словами