Между любовью и предательством - Элейна Р. Галлеа

— Пап, я обязательно найду жену на отборе, — пообещал он. — Как и собирался.

Ответа не последовало.

— Завтра вернусь, — добавил Райкер. — Я не смогу навещать тебя некоторое время, но мама и Ривер позаботятся о тебе.

Пальцы Сайруса слегка сжали руку Райкера. У капитана перехватило дыхание. На такое он даже не рассчитывал.

— Я люблю тебя, — хрипло произнёс Райкер.

Тишина.

Слеза скатилась из уголка глаза Райкера. Он быстро вытер её. Что бы ни случилось, он выполнит своё обещание.

— Что? — тихо спросила Бринли, возвращая Райкера в реальность.

Он провёл пальцем по щеке и с удивлением обнаружил, что она мокрая. Он снова плачет.

— Папа давно болен.

— О нет.

В груди Райкера всё горело. Он потёр место, где находится сердце.

— Вскоре после рождения моей сестры папа подхватил неподвигу. Он жив, но…

Ком застрял в горле Райкера, голос оборвался. Невысказанные слова повисли в воздухе между ними. «Но ненадолго».

Неподвига — смертельное, неизлечимое заболевание. Никто не знает причин, но поражает оно только фейри. Оправиться невозможно. Неподвига пожирает тело жертвы, медленно лишая способности шевелиться. Даже доступ к лучшей медицине не может отсрочить неизбежное.

Райкеру пришлось наблюдать, как его отец медленно умирает на протяжении последних двадцати лет.

— Мне так жаль, Райкер. — Голос Бринли надломился. Тишина снова повисла между ними. — Потерять семью — это невыносимо больно. Моей… давно уже нет.

Его сердце сжалось. Они оба знают о том, что такое горе, не понаслышке. Эта ниточка связывает их, делает ближе, чем раньше.

Он не хотел, чтобы она знала, что это такое. Не хотел, чтобы это было их общей чертой. Не хотел, чтобы она, как и он, прожила бесчисленное множество бессонных ночей и тяжёлых дней в слезах. Он вспомнил то их свидание, когда они просто молчали, погрузившись в скорбь.

Как бы он хотел забрать у Бринли эту боль! Словами не выразить эту абсолютную душераздирающую агонию под названием скорбь. Невозможно описать эту пустоту, что порой накрывает его, когда он вспоминает о болезни отца. Он знал, что слова зачастую пусты, а от шаблонных фраз нет никакого толка.

Райкер знал всё о боли, и потому не стал озвучивать ничего не значащие слова. Вместо этого просто встряхнул головой.

— Я искренне сочувствую твоей утрате, Бринли.

Это была чистая правда. Он никому не желал такого горя, тем более девушке, в которую он влюблён.

Несколько минут прошли в тяжёлом молчании.

Райкер горевал. Он оплакивал не того мужчину, каким раньше был его отец, а отношения, которые когда-то между ними были. Эта неутихающая боль в груди всегда была с ним, но сегодня что-то изменилось. Возможно, потому что он поделился этим с Бринли. Возможно, ещё по какой-то причине. Но сегодня боль была не такой острой.

А потому, когда Бринли тихо попросила его рассказать о своей семье, он так и сделал. Он закрыл глаза и начал делиться тем, о чём никогда прежде не говорил вслух.

Он говорил часами, а Бринли слушала. И это так много значило для него, что словами не выразить.

В тот день они не играли в шахматы и даже ни разу больше не смеялись, но когда Селеста объявила о завершении свидания, Райкер принял для себя решение.

Бринли де ла Поинт станет его женой. Он ни за что её не отпустит.

Она его судьба, даже если сама она пока не знает об этом.

17. Правило номер восемь

Тремя днями позднее Бринли вышла из душа и завернулась в полотенце, после чего взялась за косметику. Она готовилась к свиданию, чувствуя себя…

Никак.

Бринли ничего не чувствовала, потому что не позволяла себе испытывать каких-либо эмоций по этому поводу.

Правило номер восемь: эмоции для смертных, не для вампиров.

В тот день, когда она вышла из библиотеки после того, как Райкер поделился с ней своими переживаниями из-за отца, она затолкала все чувства поглубже и заперла на замок, намереваясь никогда больше не выпускать.

Так проще.

Если она не будет ничего чувствовать, слова Райкера никак на неё повлияют. Его доброта не проникнет в её сердце. Его переживания не заденут струны её души. Она не может этого допустить. Как-никак, отбор уже почти завершён.

Она так близко к своей цели. Сегодня не будет разговоров в библиотеке. Их ждёт следующий этап. По традиции мужчины организуют слепые свидания один на один с выбранными партнёршами.

Если бы Бринли не запрещала себе эмоции, сейчас бы её внутренности скрутило от нервов. Но вместо этого она ощущала лишь онемение. Пустоту. Она смертельное оружие, не более того.

Бринли не сомневалась, что Райкер пригласит на это свидание именно её. Всё же он уже влюблён в неё.

А сама Бринли?

Нет, конечно, она не влюбляется в Райкера. Это исключено. Она никогда не сможет полюбить мужчину, убившего всю её семью.

Если Бринли и начала испытывать какие-то эмоции по отношению к Райкеру, она всячески их подавляла. Лучше сохранять голову холодной.

Как бы её клыки ни ныли в его присутствии, Бринли отрицала распалявшееся в ней желание. Когда его смех вызывал отклик в её груди, она тут же одёргивала себя и заглушала возникшие эмоции. Всякий раз, когда он появлялся в её снах, она просыпалась и отказывалась засыпать вновь.

Она управляет своими эмоциями, не наоборот.

Достав вишнёвую помаду из сумки, Бринли аккуратно нанесла её на губы. Сегодня это подобие брони нужно ей как никогда.

— Ты, чёрт побери, ненавидишь его, — строго напомнила она своему отражению. — Ты ненавидишь его. Ненавидишь его. Ненавидишь.

Почему это слово звучало подозрительно похоже на другое, то, в котором всего шесть букв? Такое запретное. Недопустимое.

Нет.

Это всё неправильно.

Она ненавидит Райкера Уотерборна, потому что это единственный верный вариант. Её мама, да хранят боги её душу, всегда говорила, что любовь и ненависть — это две стороны одной монеты.

Бринли не может любить Райкера. Просто её ненависть… изменилась после того, как вампирша узнала его получше.

Да, в этом всё дело.

Она будет напоминать себе об этом снова и снова, пока не поверит.

Стук в дверь выдернул её из мыслей.

— Минуточку. — Бринли вернула колпачок от помады на место и обернула волосы вторым полотенцем, перед тем как подойти к двери. — Да?

Матрона Лилит стояла на пороге и широко улыбалась Бринли.

— Доставка почты. — Хихикнув, как школьница, она протянула вампирше конверт. — Завидую я тебе, дорогая. Из всех свиданий, запланированных на сегодня, твоё