Между любовью и предательством - Элейна Р. Галлеа

Прижавшись лбом к стене, он согнул пальцы. Его сердце бешено стучало в груди, пока он ждал её ответа. Хоть какого-нибудь.

Каждая следующая секунда молчания казалась дольше предыдущей.

В эту самую секунду он осознал, как сильно влюблён в Бринли де ла Поинт. Они знакомы чуть больше месяца, но его сердце бьётся ради неё.

Он пообещал своему отцу, что примет участие в отборе, чтобы найти жену, но даже представить себе не мог, что встретит здесь такую понимающую, идеально дополняющую его и перевернувшую весь его мир девушку.

А она…

Всё ещё молчала.

Сердце Райкера сжалось. Он прошептал:

— Бринли…

— Я здесь, — ответила она. — Я… просто… В общем, я здесь.

Деревянная поверхность показалась ему жёсткой и неприятной на ощупь, когда он впился пальцами в стену.

— Расскажи мне, о чём думаешь.

Он не мог больше вынести этой тишины.

— Ты… то, что ты сказал… это…

— Это правда, — прошептал он.

Она медленно выдохнула.

— Ты не можешь лгать.

— Верно. — Он вздохнул; сердце всё ещё болезненно колотилось. — Я стою у стены. — Он не мог не сказать этого.

С её стороны донёсся мягкий смешок, который теперь будет преследовать его во снах.

— Я тоже.

Он скользнул вниз по стене, опускаясь на пол. Прижавшись головой к деревянному заграждению, он сделал глубокий вдох. Они так близко, их разделяет всего лишь одна стена. Насколько она толстая? Пять-семь сантиметров? Сущий пустяк. Райкер запросто мог бы проломить её и уже сейчас увидеть свою вампиршу.

Но не станет. Пока рано.

Скоро.

— Хотел бы я тебя увидеть, — признался он. — Я хочу знать о тебе всё.

Мельком увиденных золотых волос ему было недостаточно. Он уже потихоньку начинал осознавать, что ему всё время будет мало. Пока она не станет его во всех отношениях.

В наушниках зашелестела ткань.

— Я никуда не денусь, Рай. — Она произнесла это с какой-то… грустью. Должно быть, ему показалось. — Ни сегодня, ни завтра. Я буду здесь каждый день. Ни с кем другим я разговаривать не хочу.

— Я тоже хочу общаться только с тобой, — заверил Райкер.

Новая пауза. После чего она прошептала:

— Я не так красноречива, как ты, но, кажется, ты мне тоже нравишься. Это… Я не… Я сама не ожидала.

— Просто нравлюсь? — передразнил он, но не смог подавить в себе желание копнуть глубже. — Это всё, что ты чувствуешь ко мне?

Он не собирался спрашивать её об этом сегодня, но сейчас её ответ был важнее всего на свете.

Затаив дыхание и потирая ладони о джинсы, он ждал, что она скажет. Время шло. Он расправил невидимую складку. Да, он одарённый фейри воды, сын делегата, но сейчас ему было страшно. Понимает ли она, что может растоптать его сердце? Что её слова для него значат больше жизни?

Но он не станет давить на неё. Никогда. Порой время — лучшее, что мы можем дать другим. Он даст ей столько времени, сколько ей нужно, и будет ждать.

Бринли резко сделала глубокий вдох.

— Может… Наверное… Нечто большее. — Её голос дрожал, словно она боялась признаться в этом. — Я, кажется…

— Да?

Надежда вспыхнула в его груди, ногти впились в ладони. Его руки были пусты, в объятьях не хватало её.

— Мне очень страшно в этом признаваться, — выдохнула она. — Я не должна… Не могу… но… — Судорожный вздох сорвался с её губ. — Возможно, я могла бы в тебя влюбиться, Райкер.

Эти последние слова прозвучали едва слышным шёпотом, но он услышал их так же отчётливо, как если бы она прокричала ему в ухо. Искра надежды превратилась в настоящий полыхающий костёр. Он запомнит эти эмоции на всю жизнь.

Он молчал некоторое время, позволяя её словам поселиться в его сердце.

Он прижался лбом к стене.

— Я тоже, Бринли.

— Как ты можешь влюбиться в самого себя? — пошутила она. — Не ожидала, что ты такой самовлюблённый.

Он усмехнулся.

— Ты знаешь, что я имел в виду.

— Да, знаю, — её тон прозвучал мягче, лаская его слух. Она мечтательно вздохнула. — Хотела бы я тебя сейчас увидеть.

Он застонал.

— Как я тебя понимаю. Скоро.

Может, если он продолжит напоминать себе, что это совсем короткий срок, две недели перестанут казаться вечностью. Сейчас он не был в этом так уверен.

— Скоро, — тихо отозвалась она эхом.

Райкер не хотел, чтобы их свидание заканчивалось. Он мог бы сидеть так с ней часами, разговаривая обо всём.

— Я когда-нибудь говорил тебе о своём отце?

— Ммм, нет, вроде бы.

Это было ожидаемо.

— Я так и думал. Я редко о нём говорю, — признался он.

— Ох, — смутилась она. — Он…

— Мои родители живы, — пояснил Райкер, догадавшись о причинах её заминки. — Они оба любят меня, но папа… — Он провёл рукой по волосам. — Он для меня весь мир.

Воспоминания нахлынули на Райкера.

Как он катался на лошадях вместе с отцом, галопом по окрестностям семейного особняка в Западном округе. Равнины там простираются на много миль вокруг, целое море полей. Кроме того, отец приучил его к спорту. Научил читать. Они вместе слушали музыку. Охотились. Играли в шахматы.

Всё, чем Райкер любил заниматься в жизни, так или иначе было связано с отцом.

— Расскажи мне о нём.

Просьба прозвучала тихо, словно Бринли не хотела выдёргивать его из воспоминаний.

— Мы с папой всегда были близки, — начал Райкер. — Он научил меня ездить верхом и был для меня неизменным чемпионом.

Ещё одно воспоминание, гораздо более свежее, промелькнуло в голове Райкера.

— Как он? — тихо спросил Райкер сиделку.

Та покачала головой. Слабая улыбка была полна сочувствия.

— Боюсь, сегодня не его день, капитан.

Райкер поджал губы.

— Я переживал, что так будет.

Но всё же он хотел увидеть своего отца. Завтра начнётся отбор. Отец должен об этом узнать.

Поблагодарив сиделку, Райкер осторожно вошёл в комнату. Раньше здесь был один из кабинетов поместья Уотерборн. Теперь это больничная палата отца. Аппараты пикали, дезинфицирующие средства скрывали запах болезни, а посреди комнаты стояла койка с хрустящими белыми простынями.

— Папа?

Райкер подошёл к нему.

Сердце капитана едва не остановилось при виде отца. Его состояние явно ухудшилось с прошлого визита Райкера.

Невидящие глаза смотрели в потолок и, даже когда Райкер взял отца за руку, не моргнули.

Глаза защипало. Райкер сжал отцовскую