Между любовью и предательством - Элейна Р. Галлеа

Сердце Бринли сделало кувырок. Как будто она была девочкой-подростком, а не взрослой женщиной и смертоносным вампиром.

Она поймала это радостное волнение в себе и задушила на корню. У неё нет морального права предвкушать будущее свидание с Райкером, гадать, куда они пойдут, чем займутся и понравится ли ей.

Ничем хорошим это не кончится.

Закрыв глаза, Бринли сделала глубокий вдох и заставила себя вспомнить то, о чём обычно старалась не думать. Она вспомнила крики, жжение в лёгких, поток воды с неба. Её сердцебиение участилось, стоило только воскресить в памяти силуэт высокого мужчины, скрытого в тени, рядом с фигурой поменьше, стоящих на краю леса.

Это воспоминание не давало ей покоя на протяжении многих месяцев после сотворения.

Джелизетт заполнила недостающие пробелы. Тот мужчина был никем иным, как фейри воды. Капитаном армии. Он не понёс наказания за все те смерти. Он продолжил жить как ни в чём ни бывало, ведь его мать — делегат.

Вот почему Джелизетт помогает Бринли. От новообращённой вампирши никто не ожидает угрозы, а значит, она идеальное орудие, чтобы преподать делегатам урок.

Пальцы, коснувшиеся руки Бринли, прервали её размышления. Матрона ласково улыбалась — должно быть, решила, что Бринли просто потеряла дар речи от счастья.

— Уверена, вы с капитаном отлично проведёте время вместе. Всё, больше не мешаю приготовлениям. Я зайду за тобой через час.

Бринли поблагодарила её и закрыла дверь. Позволив полотенцу упасть на пол, она подошла к стулу, на котором лежала её спортивная сумка. Бринли отбросила конверт на кровать и, порывшись в сумке, достала сложенную фотографию.

Глаза Бринли заблестели, когда она осторожно развернула сложенный листок и провела пальцем по вмятинам.

Красивое улыбающееся лицо светло-русой девушки смотрело на Бринли. Момент, пойманный во времени. Воспоминание, похороненное под толщей воды.

Бринли вытерла слезу и хлюпнула носом.

— Я скучаю по тебе, — прошептала она. — Я уже почти у цели. Клянусь, он пожалеет о том, что сделал.

Никто ей не ответил. Разумеется. Голос Серай навсегда замолк в ту ночь. Эта фотография была сделана за несколько дней до урагана. Голубые глаза Серай светились от счастья, а рот открыт — её поймали в тот момент, когда она смеялась над чем-то за кадром. На ней были джинсовые шорты и красная футболка. Её любимая летняя одежда.

Этот снимок сделала Бринли, как и множество других, но только этот уцелел после бури. Он был у неё в кармане, когда началась гроза.

С каждой секундой, пока Бринли смотрела на фотографию, злость становилась всё сильнее. Тени вибрировали в её жилах, алая пелена застилала глаза, руки сами сжимались в кулаки.

Эту эмоцию — ярость, пронизывающую её насквозь, — она не станет подавлять. Это правильная эмоция. Нужная. Она не причинит ей боли, не разобьёт ей сердце.

Вампирша позволила злости затмить всё остальное. Бринли не провалит свою миссию. Она ненавидит Райкера Уотерборна за то, что он сделал. И он заслужил то, что ему уготовано.

Чуть успокоившись, Бринли подняла глаза на часы. Прошло больше получаса, а ей ещё нужно собраться. Она аккуратно сложила фотографию и убрала обратно в сумку.

Перебрав свои наряды, Бринли нашла идеальное платье. Узкое, облегающее все нужные изгибы. До середины бедра, с длинными рукавами. Глубокий вырез и подвеска, опускающаяся в ложбинку. Бринли надела чёрные туфли на высоком каблуке и вернулась в ванную, чтобы полюбоваться результатом.

Она наклонила голову, окидывая себя внимательным взглядом. Красивая, смертоносная вампирша улыбалась ей в зеркале. Её волосы были перекинуты через левое плечо. Чёрные глаза смотрели уверенно. Красные губы подчёркивали клыки.

Все вампиры обладали чудовищной красотой — один из даров богини луны, — но блеск в глазах Бринли ей давала не её вампирская сущность, а предвкушение мести.

Скрестив ноги, Бринли качала ступнёй вперёд-назад.

Когда, наконец, пришло время её свидания, матрона Лилит встретила её вместе с Харпером — одним из охранников. Он завязал ей глаза, перед тем как отвести в нужную комнату.

Это было десять минут назад.

Большинство вампиров терпеливы, но Бринли этим навыком не овладела. Когда она ещё была человеком, то совершенно не умела ждать. И это же качество осталось с ней в вампирской жизни.

Матрона Лилит подала ей бокал кровавого вина, после чего вышла. Бринли потягивала напиток, ярко ощущая тишину и неподвижность вокруг. Она не знала, что за свидание её ждёт, но не сомневалась в том, что Райкер тщательно его продумал.

Если Бринли и была в чём-то уверена после месяца почти ежедневных разговоров с капитаном, так это в том, что он ничего не делает наполовину.

Как и она.

Прекрасно. Он и вправду достойный противник в задуманной ею игре. Даже жаль, что ему придётся проиграть.

Тяжёлые шаги донеслись со стороны коридора.

Бринли вскинула голову навстречу звуку. Повязка на глазах усилила все остальные — и без того обострённые — органы чувств. Ритмичные удары сердца в груди приближающегося были почти вдвое быстрее, чем у неё.

Дверь приоткрылась. Похоже, этим засовам не помешало бы огромное количество масла.

Бринли двигалась осторожно: ощупала стол перед собой, перед тем как поставить туда бокал. Когда тот встал, не разлившись, она выдохнула и повернула голову ко входу.

— Сюда, капитан, — прозвучал голос Харпера.

По её спине пробежали мурашки. Тени затрепетали внутри неё. Райкер здесь.

Если в тот день, когда он проник в лекарский домик, его запах был подобен бурной реке, то сегодня это, да поможет ей Исвана, настоящее цунами. Между ним и Бринли не было никаких барьеров. Никакой стены, что могла бы её защитить. Никакого искажения голоса в наушниках.

Тонкая чёрная повязка была единственным, что мешало ей прочувствовать его полностью. Едва ли её можно назвать полноценным препятствием.

Её сердце гулко стучало, щёки зарделись.

Неуместная реакция на его появление. Вот как это называется.

Эмоции переполняли Бринли. Она пыталась их обуздать, запрещая себе определять их и анализировать. Что бы это ни были за эмоции и что бы они ни значили, Бринли их подавила. Это оказалось сложнее, чем когда-либо. Почти невозможно.

От Райкера чертовски хорошо пахло. Так приятно. Так правильно.

В теле Бринли не осталось ни одной клеточки, что не оживилась, уловив знакомый запах. Кожа покрылась мурашками. Тени заплясали. Глаза распахнулись под повязкой. А клыки…

Ох, чёртовы клыки.

Они ведь заныли, когда она впервые услышала его голос? Так вот, теперь всё стало в сто раз хуже. Они превратились в два уголька, прожигающих дёсны. Бринли хотелось сорваться с места