Ее истерзанные звери - Э. П. Бали

Я буквально физически чувствую, как атмосфера в комнате мгновенно меняется. Леди Дракос замирает всем телом и ставит стакан на стол. Рука, которую она опускает на колени, заметно дрожит. Она поворачивается ко мне, и на ее лице застывает выражение, которое я не могу, просто не смею, разгадать.

— Мне так жаль, Аурелия.

Глава 40

Коса

Я просыпаюсь ближе к рассвету, запутавшись между Дикарем и Лайлом, точно мы щенки в одном помете. Стаскиваю с себя ногу Дикаря, и тот что-то бормочет спросонья:

— Сыр… вкуснятина.

Лайл вскакивает с постели и тут же принимается мерить шагами комнату, словно… ну, словно лев. Он поступает так каждое утро с тех пор, как у нас забрали нашу Регину.

— Она прислала нам хорошее воспоминание, — сквозь зубы цедит Лайл. — Скорее всего, чтобы нас успокоить.

— Но как ей это удалось? — спрашивает Дикарь, поднимаясь с кровати, чтобы выглянуть в окно. — Мы неделями пытаемся выйти на связь.

— Каким-то образом она установила контакт за пределами поместья, — говорю я. — Наверное, когда уезжала на встречу с криминальными авторитетами.

— Но зачем Ксандеру забирать ее?

Я могу найти кучу причин, и от каждой из них я едва удерживаюсь, чтобы не растерять хладнокровие. Отчеты о той роковой встрече у нас, мягко говоря, скудные. Состав участников был слишком узким.

— Нам нужно поговорить с кем-то из других криминальных боссов, — заявляю я. — Но кого выбрать? У каждого из них есть причины желать нашей смерти.

— Коллекционерша? — спрашивает Дикарь.

— Слишком хитра, подсунет мне полуправду, — размышляю я вслух. — Нет, мы наведаемся к соколам.

— Но ты ведь видел ее? — с тоской спрашивает Дикарь, все еще глядя в окно, будто надеется увидеть, как его Регина идет по подъездной дорожке Академии. — Какое-то время она чувствовала себя счастливой.

— И ей было больно, — бормочет Лайл. — На нее надели ошейник. Она пытается убедить нас в обратном, но меня не проведешь.

Я прокручиваю в голове воспоминание моей Регины на кухне Дракосов. Леди Дракос и Селену я не видел лично уже много лет, да и тогда — лишь издалека. Их тщательно оберегали от внимания прессы.

— Вылупившиеся дракончики подросли, — задумчиво произносит Дикарь. — Неужели прошло столько времени?

— Леди Дракос выглядит старше, чем я ожидал, — говорит Лайл. — Что это за зелье она принимала?

— Точно! — с интересом подхватывает Дикарь. — Что это было?

Мы с моей акулой замираем, сосредоточившись на этом моменте из воспоминания. Потому что мы прекрасно знаем, что это за зелье. И, думаю, наша Регина тоже обо всем догадалась.

Глава 41

Аурелия

Мне требуется некоторое время, чтобы понять, за что именно извинялась леди Дракос. На следующее утро, когда Хизер сдергивает с меня покрывала, в воздухе отчетливо ощущается напряженная, суматошная атмосфера какого-то важного события. Похоже на утро перед свадьбой Ксандера, только куда хуже.

Ксандер по-прежнему не смотрит на меня и не разговаривает со мной. Вместо этого он снова приказывает Хизер не давать мне одежды. Вчера, вернувшись в клетку, я сняла платье и спрятала его под одеяло, чтобы ночью лучше укрыться. К счастью, сегодня утром я успела снять его до того, как с меня сорвали покрывала.

Я стою обнаженной перед Олли, Хизер и Ксандером, но на этот раз он пристегивает поводок к моему ошейнику вручную.

Он молча ведет меня вниз. Крыло Юджина слегка задевает мою щиколотку, давая знать, что он рядом.

Все это очень напоминает фильмы об ограблениях банков, где банковскому служащему с высочайшим уровнем допуска приковывают к запястью наручниками чемоданчик с чем-то ценным, чтобы он доставил его в хранилище.

Что-то настолько драгоценное, что его необходимо держать под замком.

Ксандер ведет меня в подземный комплекс, где уже ждут Упырь, Соломон и группа ученых.

К моему огромному неудовольствию, сегодня здесь присутствуют Мейс Нага, Дэмиен Агнис и Флорес Дракос. Что бы они ни думали о моей наготе, они держат это при себе. Вообще, все ведут себя тихо и смертельно серьезно. Никаких дежурных шуток или улыбок. Даже Упырю нечего мне предложить, когда я переступаю порог лаборатории со стальным столом.

— Ложитесь, мисс Костеплет, — мрачно говорит Соломон.

— Что вы собираетесь делать сегодня? — спрашиваю я, направляясь к столу так медленно, как только возможно. Из-за того, как установлен стол, я буду лежать ногами к смотровому окну, за которым все сидят. Жутко неловкая поза, особенно учитывая, что прямо там сидит мой отец. Я присаживаюсь на край, и рядом со мной с хлопаньем крыльев устраивается Юджин.

— Сегодня мы задокументируем ваше состояние, — произносит Соломон. — Пожалуйста, ложитесь.

Сердце бешено колотится, я покрываюсь потом. Неохотно закидываю ноги, стараясь держать их плотно прижатыми друг к другу, и опускаю голову на сталь.

— Время — ноль девять ноль-ноль, — диктует Соломон, пока двое змей ведут записи вручную и на ноутбуке. — Первое ноября. — Он заглядывает мне в глаза. — Состояние субъекта, Аурелии Нага-Костеплет, следующее. Лоб: без повреждений, обе брови на месте, оба глаза на месте, радужка васильково-синяя, склеры белые, с небольшими лопнувшими капиллярами с обеих сторон. Синеватые мешки под глазами. Нос, без повреждений… — Он прищуривается. — Линейку, пожалуйста. Ах да, двухмиллиметровый прыщик с правой стороны ноздри.

К моему глубочайшему ужасу, они продолжают подробно описывать состояние моего тела, вплоть до крошечных волосков, изъянов и даже родинок. В мой первый день они проделали нечто подобное, но далеко не в таких деталях. Он вскользь упоминает мои соски, что само по себе паршиво, но когда он добирается до низа живота, у меня начинается паника.

— Вам придется раздвинуть ноги, Аурелия.

Я резко перевожу взгляд на Упыря. Он все это время молча наблюдал за происходящим, возвышаясь надо мной, словно призрачный великан, — и ни следа того зверя, который всего несколько недель назад трахал меня до беспамятства.

— Но ведь все увидят.

— В этом-то и смысл, — безэмоционально заявляет Соломон. — Но если вам от этого станет легче, лорд Упырь временно закроет обзор.

— Спасибо, — сухо бросаю я.

Упырь небрежно подходит к торцу стола и скрещивает руки на груди. Я думала, он отвернется, но этот ублюдок, конечно же, хочет смотреть.

Я подтягиваю пятки и развожу колени в стороны. Соломон натягивает перчатки и раздвигает меня двумя пальцами. Действует он довольно осторожно, но это все равно чертова пытка. Пальцы на моих руках и ногах поджимаются от отвращения. Юджин сидит у моей головы, по-прежнему невидимый, и прижимается теплым тельцем к моей щеке.

И тут до меня доходит,