Разрушение - Наталия Джастер

Позади нас мама с облегчением выдохнула. Множество эмоций наполнило ее голос, а именно раскаяние и гордость. — Ты истинная дочь своего отца.

Эйр устремил взгляд на противоположную стену, где фасад украшала резная карта Темных Сезонов. Отводя взгляд, Первый Рыцарь указал на мой наряд и прочистил горло. — Вы, эм…

Поэт встал передо мной, заслоняя меня. — Он имеет в виду, что твои прелестные сиськи просвечивают.

Нет, они не просвечивали. Возможно, были видны очертания, но на мне было два слоя нижнего белья. Моим соскам вряд ли грозила опасность показаться на всеобщее обозрение.

Да, он пытался разрядить обстановку. Нет, я была к этому не расположена.

Но да, я была неправа, что так сорвалась. Я открыла рот, чтобы извиниться, но шут отошел в сторону, склонил голову и элегантно-насмешливым жестом указал на стол.

Я заставила себя не переосмысливать тот растрепанный вид, в котором я предстала перед каждым обитателем, прогуливавшимся по дворцу. Я быстро завязала пояс своего халата. Затем обошла его.

Поэт последовал за мной и отодвинул для меня стул. Я села, пробормотав короткое: — Спасибо.

Он наклонился, и его тембр скользнул мне в ухо: — К вашим услугам.

Сарказм или лесть? Подшучивание или раздражение?

Возможно, и то, и другое. Я чувствовала, что мое поведение раздражает его так же сильно, как его поведение — меня. Он бы назвал меня упрямой и непреклонной.

Да будет так. Я все равно ощетинилась.

Собрание началось, мама и Эйр вкратце изложили детали прошедшего часа. Я сидела с прямой спиной, словно на мне было платье, а не ночная сорочка, словно на ногах были сапоги, а не босые пальцы, и словно мои волосы были заплетены в косу, а не висели растрепанными прядями. Все это время я избегала пронзительного взгляда Поэта, который вальяжно развалился напротив меня, словно ленивый дьявол.

Но чем больше мы обсуждали события прошлой ночи, тем сильнее мрачнел Поэт. Его пальцы сжимали кубок. Челюсть напряглась, достаточно точеная, чтобы дробить ею камень. Любая попытка подшутить надо мной исчезла, и эти мертвенно-бледные глаза потемнели до ядовито-зеленого цвета.

Мы предвидели тяжелую битву с этим королевством. Но мы не ожидали, что Риз вступит в игру со стороны и заставит нас пересмотреть свои позиции, в том числе и то, как бороться с нашими врагами — видимыми и невидимыми — с этого нового рубежа.

Если у наших врагов и был верховный предводитель, теперь мы знали, кто это. Риз представлял собой куда большую угрозу, чем кто-либо при дворе. Но было также ясно, что некоторые обитатели этого дворца работают на него.

А кто сказал, что они из Лета?

Этот вопрос обжег мне грудь, как и прошлой ночью. После смерти Мерита мы знали, что в наших рядах могут быть предатели из местных. Но получить прямое подтверждение — и осознать, что они предпочли Риза собственным правителям — содрало с меня какую-то защитную оболочку, оставив плоть обнаженной до самого нерва.

Мама помассировала виски. — Шпионы совершенно точно находятся при дворе.

Поэт постучал по столу, солнечный свет отразился от его глянцево-черных ногтей. — Шпионы повсюду. Некоторые из них были свидетелями того, как мы с принцессой пустились во все тяжкие в Ночь Жаворонка, но нельзя было не заметить, как раздулось эго Риза, когда он рассказывал нам о своих культовых последователях. — Шут указал на себя. — Чтобы распознать высокомерие, нужно самому быть высокомерным.

Его рука опустилась на подлокотник и свесилась через край. — Мало того, что этот хуесос хвастался, рассказывая нам, как важно держать часть своей свиты в тайне, так ведь граждане Лета не присоединялись к нашему каравану. Все солдаты, ехавшие с нами, были вам троим знакомы, не так ли? Это означает, что шпионы Риза рассредоточены по Весне и Осени.

— А если судить по его напыщенности — не говоря уже о длине его усов, — Риз, вероятно, делает все возможное и невозможное, особенно чтобы компенсировать недостаток толщины в других частях своей анатомии. Следовательно, вполне правдоподобно, что у него есть дополнительные ищейки как в его собственном дворе, так и в Зиме.

— Предательство собственного монарха — это неудобный риск, поэтому то, как ему удалось склонить этих кротов на свою сторону с помощью своей очаровательной личности, остается загадкой. Значит, есть три варианта. Либо Риз обладает паранормальным обаянием, либо он накачивает людей наркотиками, чтобы переманить их на свою сторону, либо он — превосходный мошенник с впечатляющей способностью выебать мозг уязвимым кандидатам.

— Или он король, — заметил Эйр. — Это имеет свойство запугивать людей.

Поэт пошевелил пальцами. — Пфф. Его родословная так же сомнительна, как и его гардероб.

— Чтобы убедить придворных сменить верность — предать одну Королевскую особу в пользу другой — потребуется нечто большее, чем запугивание, — заверила мама.

— Потребовалась бы взятка, — заявила я. — Деньги — весомый мотиватор. Или, как сказал Поэт, убедительная речь. Плюс игра на общих интересах, таких как предрассудки. В качестве дополнительной меры, Риз, должно быть, передал своим осенним информаторам информацию о том, что произошло в Весне, и, вероятно, исказил наши действия, выставив их злодейскими. Если кто-то умеет убедительно говорить, пропаганда и манипуляции могут зайти очень далеко.

— В любом случае, мы их вынюхаем, — закончил Поэт, а затем бросил взгляд в мою сторону. — И не имеет ни малейшего значения, чего, блядь, Риз от нас хочет.

Иными словами, мы так легко не сдадимся. Шантаж или нет. Угрозы или нет. Риз не мог рассчитывать на то, что мы без боя откажемся от нашей кампании по освобождению. Мы рисковали своими жизнями ради Нику. Неужели король действительно думал, что мы не сделаем этого снова, или ради всех остальных людей, которые заслуживали жить свободно?

Я кивнула. — Если он установил за нами слежку, мы должны быть бдительными.

Мама посмотрела на Эйра. — Нужно следить за нашими военными силами.

Эйр сложил руки на столе. — При всем уважении, мои братья не находятся под влиянием Риза. Мы принесли клятву.

— Монархи тоже ее приносят, но это не мешает им нарушать эти клятвы, если они хоть немного похожи на Риза, — возразил Поэт. — Клятвы — причудливые, непостоянные вещи. Зачастую предвзятые люди придумывают себе оправдания и лазейки. Не говоря уже о тех, кто просто нарушает свои обеты ради политической и личной выгоды.

— И все же я знаю, что они на стороне Осени, — засвидетельствовал рыцарь.

— Что заставляет вас быть в этом таким уверенным? — допытывалась я.

Он посмотрел мне в глаза. — Потому что я их уже проверил.

Мама внимательно посмотрела на него. Мы