Разрушение - Наталия Джастер

Никогда. Всегда.

Снова и снова оказывалось невозможным спрятаться от этого человека. Какой же магией он обладал, чтобы так меня обнажать?

Пара латунных держателей для книг зависла у меня под носом. Я взглянула на предметы в руке Поэта. — В знак примирения, — сказал он. — Это не та пропавшая книга, которую ты искала, но у меня отличный вкус в академическом декоре.

Я вспомнила, как он наблюдал за тем, как я вожусь со своими полками, пытаясь расставить книги так, чтобы они не падали. Эти подпорки удержат фолианты на месте.

Моя решимость дала слабину. С тихой благодарностью я приняла предметы и положила их к себе на колени. Снаружи завывал ветер, а свет от огня разливался по полу.

Поэт пробормотал моему профилю: — Мы не сможем справиться с этим врозь, Бриар.

Мой голос хрипнул. — Тогда ты должен был меня разбудить.

— Или ты должна была мне довериться.

Я резко перевела взгляд на него. — Я доверяю.

Но по какой-то причине его лицо исказилось. — Да неужели? — мягко спросил он. — В крыле библиотеки с Ризом, ты доверяла мне, когда приказала моему языку спрятаться обратно?

Негодование обожгло мои губы. — Ты позволил ярости встать на пути у твоего такта.

— Такой сложный баланс, не правда ли? — протянул шут. — Прямо как тогда, когда ты позволила своей гордости встать на пути у твоей логики.

Я полностью повернулась к нему, подпорки для книг соскользнули с моих бедер. — Мне не нужен был отдых. Мне нужно было быть там.

— Ты и была, — огрызнулся он, его тон закипал так же быстро, как и мой.

— Только потому, что проснулась сама, — выплеснула я, мой свирепый взгляд находился в нескольких сантиметрах от его лица. — Что было бы, если бы я проспала все на свете?

Глаза Поэта сузились. — Тогда бы ты выспалась, и это чудесным образом отразилось бы на твоих щеках. Особенно на этом своевольном рту…

— Перестань это делать!

— Делать что?

Я хлопнула ладонью по полу. — После того, что случилось на Мирных Переговорах, разве ты недостаточно скомпрометировал мою роль на собраниях?

— Ах, — шелково прошипел он. — Значит, я задел тебя за живое, так? Возможно, тебе стоит вспомнить, как ты отреагировала в последний раз, когда мы сцепились на собрании, что сыграло нам не на руку.

— Это было мое право и моя обязанность — быть там сегодня, — отчитала я его. — Это мое королевство, и это моя проблема. Риз бросил этот ультиматум к моим ногам!

Что-то изменилось в выражении лица Поэта, затемняя его черты. Мы смотрели друг на друга, пока пламя обдавало нас жаром. Его глаза камнем упали на мой рот, отчего мой пульс подскочил, а его зрачки расширились.

Я почувствовала интенсивность его взгляда между бедер. Гнев и нечто столь же расплавленное столкнулись внутри меня.

Следующие его слова резанули, как лезвия. — Разве ты не имела в виду: к нашим ногам?

Раскаяние ударило меня под ребра. Он уже бросал на меня такой же взгляд в зале совета в библиотеке, когда я заявила, что никто не должен вести мои битвы за меня.

Я сказала: мои битвы.

Мои. Не наши.

Мои губы приоткрылись, чтобы ответить, чтобы загладить вину. Но Поэт оттолкнулся от ковра, резко развернулся и зашагал к выходу. Не оглядываясь, он распахнул дверь и с силой захлопнул ее за собой.

17

Поэт

Упрямая, безжалостная женщина!

Я стремительно вышел из покоев Бриар и прошел мимо стражников, топтавшихся по обе стороны от моих комнат. — Вон, — прорычал я, ударив ладонью по двери.

Двери распахнулись, и часовым не нужно было повторять дважды. Мое свирепое выражение лица и яростный приказ мигом вымели их из ниши. Сдержанность была нормой в Осени, до такой степени, что повышение, блядь, голоса считалось проступком. Это стало ясно еще при входе на вчерашний пир.

Короче говоря, наблюдение за моей истерикой нарушало их канон поведения. Да и сторожить шута из самого распутного Сезона на континенте в любом случае не было их любимым заданием. Если мне нужно было погноиться в одиночестве, стражники с благодарностью пошли бы мне навстречу. Благоразумно они разбежались, как мыши, и заняли позиции у входа в нишу.

Я ворвался в свои покои и захлопнул за собой дверь, деревянные панели с грохотом впечатались в косяк. Воистину, я мерил шагами комнату, мои сапоги резали ковер взад и вперед.

Да, это было королевство Бриар. Но нет, это была не только ее проблема.

В Ночь Жаворонка, сразу после того, как я заставил ее кончить в третий раз в лесу полевых цветов, разве я не спорил с Бриар о проблемах, с которыми мы столкнемся, если останемся вместе? Я предсказывал, что она будет поглощена своим положением, а я буду поглощен ее потерей, до такой степени, что мы отдалимся друг от друга.

И все же мы поклялись не допустить этого. Ее битвы станут моими битвами. Мои демоны станут ее демонами.

Мы будем править и любить как воины.

Обещание Бриар, данное в ту ночь, разрубило меня пополам. Когда дело касалось риска ради нее, у меня никогда не было иммунитета. Нарушать собственные правила, крушить стены и словесно или физически насаживать на кол любого, кто замышлял причинить вред принцессе, стало моим постоянным рефлексом.

Я поверил ее слову и принял эту авантюру с распростертыми объятиями. И все же в наших лесах уже появилась трещина. Она предъявила права на этот пиздец с Ризом, объявив его своей ответственностью, а не враждой, которая принадлежала нам обоим.

Видения атаковали мой разум. Эти стальные глаза, отражающие пламя. Этот решительный рот, изрыгающий на меня праведность. Гордое негодование, исходящее от нее, как влажный порыв — его мокрый жар.

Знойный поток пробежал по моим венам. Я остановился перед ростовым зеркалом и обхватил кулаком его резную раму. Как обычно в случае с принцессой, потребовалось время, чтобы моя кровь остыла, чтобы ее кипение сменилось медленным бурлением.

Лишь тогда я окинул помещение спокойным взглядом. Естественно, я провел тщательную оценку этих покоев, как только Нику устроился. Мои комнаты были обставлены в той же манере, что и остальная часть этого замка, напоминая искусно обустроенный кабинет или библиотеку.

За исключением того, что я заметил некоторые отклонения от нормы. Витиеватость и высота золотого зеркала над камином, хотя обычно здесь каминные полки украшали картины. Книжный шкаф, заполненный стихами и эротикой. Глубокие зеленые акценты, как в моих прежних покоях.

Шелковые подушки, которые тем не менее дополняли теплое