Разрушение - Наталия Джастер

Тем не менее, Эйр всегда обладал поразительной способностью оценивать мужчин и женщин под своим командованием. За те годы, что я его знала, этот солдат ни разу не ошибся.

Мы с шутом кивнули маме, ручаясь за заявление Эйра.

После минутного раздумья она уступила: — На данный момент я это принимаю.

— Нам нужно сосредоточиться на проверке остального двора, — сказала я. — Изучение истории отношений Лета и Осени может помочь нам выявить потенциальных шпионов. Возможно, в нашей истории есть подсказка — прошлые союзы, долги или необычные отчеты, которые связывают членов двора с Летом.

— Вы могли бы просто спрятать пленников, которых Его Величество привез из Лета, — рассудил Эйр. — Их можно переместить в Затерянные Дома на Деревьях. Я не суеверный сторонник преданий или мифов, но мало кто осмеливается заходить в то место. Оно достаточно изолировано, и за ним легко наблюдать.

Поэт покачал головой, темные пряди упали ему на брови. — Когда ты учишься передвигаться незамеченным, ты также учишься видеть в темноте. Если приспешники Риза смогли проникнуть в наш лагерь, значит, они проницательны. Они узнают, если мы попытаемся переместить прирожденных душ. Нет, нам нужно обманывать, а не играть в обороне. — Его глаза скользнули к моим и сверкнули. — Нам нужно перехитрить их.

— И каким же образом? — невозмутимо спросила я.

Его сексуальный рот скривился в ухмылке, и это зрелище снова взбесило меня. — Мы устроим им шоу. Мы известны как непокорная пара, а это значит, что они будут ожидать от нас долгих раздумий или отсрочки решения. Лучше всего заставить их поверить, что мы не стали заморачиваться, что мы быстро сдались и что мы подчиняемся Лету. А тем временем мы будем срывать с них маски.

В этом был смысл. Шут и принцесса умели устраивать представления.

Мама возразила: — Это заставит вас выглядеть слабыми и уязвимыми в их глазах. Это сведет на нет ваши шансы выступить единым сильным фронтом.

— Риз может извлечь из этого дальнейшую выгоду, — добавил Эйр. — Он может потребовать от вас дополнительных условий.

— Как раз наоборот, — возразил Поэт. — Если мы все разыграем грамотно, произойдет обратное.

— Риз чувствует эмоции до крайности, — перевела я. — Удовлетворить его так же легко, как и взбесить. Он не станет испытывать удачу, потому что будет слишком занят поздравлениями самому себе с победой. Возможно, его шпионы поступят так же, а это значит, что наш обман может заманить их в ловушку.

— Чем откровеннее мы будем пытаться вылизывать задницы осеннему двору, тем больше наши враги будут уверены, что мы осознали свои ошибки, — заключил Поэт. — Поскольку изначально нашей целью было завоевать расположение этой нации, фарс будет выглядеть естественно. Чем больше мы будем преуспевать, тем больше культ Риза будет верить, что мы больше не представляем угрозы, и их маски начнут спадать.

— Это довольно хрупкий баланс, — заметила мама.

— Как и написание идеального предложения, — сказала я.

— И жонглирование семью наборами шаров, — заметил Поэт.

Двусмысленность этой фразы заставила мои губы сжаться. Я не позволю этому дьяволу так легко сорваться с крючка. Неважно, как легко он умел заставить меня смеяться, как пристально он на меня смотрел, или насколько глубоко вырез его рубашки обнажал его ключицы.

Итак, мы будем симулировать покорность, одновременно выискивая предателей при этом дворе. Чтобы перехитрить этот таинственный культ, мы сами станем обманщиками. Шпионами, чтобы искоренить шпионов.

Скрип, донесшийся откуда-то из комнаты, разорвал транс между мной и Поэтом. Мама наблюдала за нами. Эйр приковал свой взгляд к карте, делая вид, что изучает географию Сезонов.

Обсуждение возобновилось. В качестве дополнительной меры предосторожности мы перечислили способы добиться общественного одобрения. Поэт предложил включить в план Праздник Жнеца, после того как мы объяснили ему эту ежегодную традицию. Одну ночь в году наше королевство чтило этот древний праздник, отказываясь от своего благоразумного поведения. Мы надевали маскарадные костюмы, освещали тыквы свечами и разжигали костры в лесах, деревнях и дворах замка. Этот вечер служил отступлением от правил приличия, когда каждый был волен исследовать свои подавленные желания — в рамках закона и в пределах разумного, конечно.

Главным событием был бал у костра. И хотя я была изгнана из Весны, а Мирные Переговоры только-только завершились, мы пригласим Базила и Фатиму на празднество. Несмотря на то, как мы их оскорбили, греховная и импульсивная монархия имела свои собственные двойные стандарты. К тому же они любили сюрпризы так же сильно, как фольклорные фейри.

По словам Поэта, приглашение Весны на наш священный праздник польстит им. Плюс это покажет, что мы стремимся сохранить хорошие отношения с их Сезоном.

А втайне мы будем продолжать строить планы на будущее. Ради равенства. Ради свободы прирожденных душ. Мы уже водили за нос один двор раньше, и сможем сделать это снова.

Два часа спустя собрание закрылось. Я навестила Нику и Тамбла, провела с ними как можно больше времени, а затем заперлась в библиотеке. Это во мне не изменилось. Поскольку мы были культурными созданиями, сотканными из привычек, новость о том, что я скрылась среди книжных стеллажей, принесла обитателям замка толику облегчения.

К вечеру я сидела в своих покоях перед камином, окруженная разбросанными по ковру книгами. Одеяло окутывало мои бедра, а пламя согревало кожу. И все же глаза болели, и разочарование заставило меня захлопнуть рукопись, которую я просматривала.

Позади меня приоткрылась дверь. Мое сердце подпрыгнуло, когда я резко повернулась к Поэту. Он прислонился к дверному полотну, закрыв его весом своего тела.

Защелка щелкнула. Я смотрела на него бесстрастным взглядом, пока мои внутренности гудели, и беспокойное жужжание поднималось изнутри.

Его рубашка свисала навыпуск поверх талии, а рукава были закатаны до предплечий. Под этой одеждой он был гладким и твердым. И таким же завораживающим.

Я отвела взгляд и хмуро уставилась на огонь.

— Добрый вечер, моя колючка. — Я почувствовала, как он пересекает комнату с присущей ему кошачьей грацией. — Я так и думал, что найду тебя здесь.

— Потому что ты знаешь меня так хорошо? — спросила я, обращаясь к пламени.

Поэт не клюнул на приманку. Я покосилась на него, когда он опустился на пол и вальяжно расположился рядом со мной, подтянув одно колено и свесив с него запястье. — Так же хорошо, как ты знаешь меня, — ответил