Измена дракона. Изгнанная с его наследником - Майкл Скофилд

Я смотрела на Райгара и впервые не почувствовала желания добавить удар.

Вараста сказала все.

Лучше и страшнее, чем могла я.

Он принял это молча.

На его лице не было защиты. Ни одной. Только понимание, которое пришло слишком поздно и теперь жгло глубже болезни.

— Мне нужны доказательства, — сказала я.

Голос оказался ровным. Хорошо.

— Лента, ваши показания, записи о позднем отклике, письмо о моей смерти, если оно сохранилось.

— Сохранилось, — сказала Вараста.

Она достала из коробки второй сверток. Несколько листов, перевязанных тонкой нитью.

— Я хранила все. Не потому, что была уверена: вы живы. Потому что правда, даже мертвая, не должна лежать в чужом кармане.

Я взяла листы.

Письмо было старым, края пожелтели. Печать хозяйственного дома Рахтара. Строки сухие: Эсмира Тавран, прибывшая к дальнему северному посту, скончалась от осложненной горячки. Похоронена без родовых почестей по причине лишения статуса.

Я прочла и вдруг почувствовала странную пустую ярость.

Они даже похоронили меня на бумаге.

Без тела.

Без имени.

Без сына.

— Можно снять копию? — спросила я.

— Нужно снять две, — ответила Вараста. — Одну для вас. Одну для хранения вне рода Кердан.

Райгар поднял взгляд.

— Вы мне не доверяете.

Старая жрица посмотрела на него почти устало.

— Я доверяю вашему раскаянию меньше, чем чужому страху перед разоблачением.

Он склонил голову.

— Справедливо.

— Справедливость начнется, когда вы перестанете только соглашаться и начнете ломать то, что построили вашей подписью.

Он не ответил.

Но я увидела: слова легли в него не как оскорбление. Как приказ, который он сам себе давно должен был отдать.

Тавия вошла через несколько минут.

Нарен рядом с ней держал чашку с горячим настоем. Сын выглядел спокойнее, но стоило ему увидеть ленту на столе, он замер.

— Это наше? — спросил он.

Я не поняла.

— Что?

Он показал на ткань.

— Она звучит как ты и он. И немного как я.

Райгар резко вдохнул.

Вараста посмотрела на Нарена так внимательно, будто ждала именно этой фразы.

— Да, мальчик. Это брачная лента твоих родителей.

Нарен посмотрел на меня.

Я не успела остановить.

Слово уже прозвучало.

Родителей.

Он не заплакал. Не спросил сразу. Просто поставил чашку на стол и подошел ближе к ленте. Не тронул. Хорошо запомнил мои правила.

— Она грустная, — сказал он.

Вараста села перед ним на корточки. Для старой женщины это было непросто, но она сделала.

— Грустная не потому, что слабая. Потому что помнит то, что люди попытались забыть.

Нарен подумал.

— А вещи могут врать?

— Вещи — редко. Люди через вещи — часто.

— Тогда я буду слушать осторожно.

Старая жрица вдруг улыбнулась.

Слабо.

— Умный.

Тавия хмыкнула.

— Осторожно, а то привыкнет.

Я взяла Нарена за руку.

— Мы скоро уедем.

— Дом тут не злой, — сказал он. — Можно не быстро.

Эти слова заставили меня расслабиться на миг.

На слишком короткий.

Потому что в следующую секунду снаружи крикнула лошадь.

Резко.

С болью.

Асден ворвался в храм почти сразу, с мечом в руке.

— Нападение! С западной стороны! Не меньше десяти!

Райгар уже двигался.

— Кто?

— Без знаков. Но идут к нижним воротам и старому крылу.

Вараста побледнела.

— Нижние ворота ведут к храмовому хранилищу.

— Там выход? — спросила я.

— Старый ход к дороге рудников.

Тавия схватила Нарена за плечо и подтолкнула ко мне.

— К центру. Быстро.

Мы не успели.

Окна с левой стороны взорвались внутрь.

Не стеклом — ледяной крошкой, потому что старые ставни держали плохо. В храм ворвался дым. Не обычный. Сухой, серый, с резким запахом трав. Глушащий. Такой дым используют не для пожара, а чтобы сбить магический слух и зрение.

Нарен закашлялся.

Я прижала его к себе, закрыла рукавом его нос.

— Тавия!

— Вижу!

Она выстрелила в фигуру у окна. Та упала назад. Асден и Мерик бросились к боковому проходу. Райгар поднял щит пламени перед столом, где лежали документы, но его сила дернулась. После болезни, сеансов и дороги пламя слушалось хуже.

Черная линия у его горла вспыхнула.

— Не тратьте все! — крикнула я.

— Документы!

— Ребенок важнее!

Он услышал.

И это спасло нас на первые секунды.

Райгар сместил щит от стола к нам, закрывая Нарена. В этот момент один из нападавших прорвался через боковую дверь. Не к Варасте. Не к документам.

К сыну.

Я ударила его ножом Равана, который все еще был у меня за поясом. Лезвие скользнуло по кожаной защите. Нападавший схватил меня за руку, выкрутил так, что пальцы разжались. Боль ударила до плеча.

Тавия сбила его с ног прикладом.

— Держи мальчика!

Но дым становился гуще.

Нарен кашлял, глаза слезились.

— Мама, я не слышу тебя!

Вот в чем был смысл дыма.

Он глушил не только пламя.

Он глушил голос.

Я схватила сына за обе руки.

— Смотри на меня!

Он пытался.

Но между нами уже стоял серый воздух.

Сзади раздался треск. Часть старого потолка у бокового прохода обрушилась, отрезая Асдена и Мерика от нас. Райгар ударил пламенем в сторону нападения, но тут же согнулся от боли. Вараста закрывала ленту и документы своим телом, а один из послушников пытался вынести коробку к алтарю.

Все происходило одновременно.

Слишком быстро.

И слишком точно.

Они не просто напали.

Они знали план храма.

Знали про нижние ворота.

Знали, чем глушить Нарена.

Кто-то пришел не за документами.

За ребенком.

Я потянула сына к себе, но под ногами вдруг вспыхнул круг.

Не пламя.

Знак.

Старый храмовый знак перемещения, спрятанный под слоем пыли и пепла. Его активировали извне или дымом, или кровью нападавшего. Я успела увидеть только тонкую синюю линию у ног Нарена.

— Нет!

Я бросилась вперед.

Райгар тоже.

Но из дыма вышла женщина в темном плаще и схватила Нарена за плечо.

Не Миледа.

Не Кассана.

Чужое лицо. Тонкое, закрытое повязкой до глаз.

На руке у нее был жреческий браслет Ортона.

Нарен закричал.

Знак под его ногами вспыхнул.

Я успела схватить его пальцы.

На миг.

Только на миг.

Он вцепился в меня так, что ногти впились в кожу.

— Мама!

Райгар ударил по кругу пламенем, но слишком поздно.

Синяя вспышка разорвала дым.

Меня отбросило назад. Я ударилась плечом о каменный пол, и воздух вышел из груди. В ушах звенело. Перед глазами плясали темные пятна.

Когда зрение вернулось, круг был пуст.

Нарена не было.

На полу остался только его деревянный дракон с обломанным крылом.

Я не сразу смогла встать.

Не потому, что больно.

Потому что мир на секунду перестал