Ее истерзанные звери - Э. П. Бали

В этот момент в дверь резко стучат, и солдаты расступаются. К моему удивлению, король Флорес заводит внутрь леди Гиену, а следом за ним идет Фабиан Дракос.

— Дядя. — Ксандер жмет ему руку, и внезапно я забываю, зачем я здесь. Вся комната меркнет на фоне этого единственного рукопожатия. Это семья Ксандера. Его люди. Это предательство касается не только меня, но и Косы.

И с этим я примириться не могу.

Горячо, горячо, невыносимо горячо становится моему телу, холодные сосульки превращаются в языки пламени. Время вокруг течет, словно тягучая жижа, пока леди Гиена кружит вокруг моей клетки, что-то разбрызгивая на ходу. Магия, которая призвана заблокировать любые внешние воздействия, пока мои собственные силы подавлены. Наконец она издает удовлетворенный звук, но я едва его фиксирую. Когда все остальные уходят, Ксандер меняет мои серебряные кандалы на обсидиановые блокираторы магии.

Все, что я вижу — это его мощные светящиеся глаза, в которых вспыхивает удивление от того, какая горячая у меня кожа.

— Ах ты чертов трус, — шиплю я. — Как ты смеешь жать руку ему? Тому, кто причинил боль Косе.

Между бровей Ксандера залегает складка:

— Что?

Он не знает.

Обсидиановый камень гудит, отсекая мою силу, вбирая в себя всю ярость, весь этот жар и уводя их прочь. Но даже так я все еще в ярости.

— Коса так и не рассказал тебе, кто выиграл аукцион за его девственность? — Мои оковы на месте, и Ксандер делает шаг назад. Я буравлю его взглядом, жестким и беспощадным. — Как ты мог не знать?

Упырь тянется ко мне и с силой вбивает шариковый кляп обратно мне в рот.

Когда я снова могу его видеть, Ксандер ведет себя так, будто я ничего не говорила, и сверяется с карманными часами.

— Десять минут! — рявкает он. — И выдвигаемся.

Змеи вздрагивают от этого вулканического грохота, раскатившегося в его голосе.

Глава 42

Ксандер

Лебединое озеро, соч. 20, акт 2: № 10 — Чайковский

— А вот и он! — отец протягивает руку, как только я показываюсь в дверях открытого главного входа, где он подливает вино какому-то политику-человеку. — Мой наследник.

— Добрый вечер, сэр, — говорю я, пожимая человеку руку.

Мы действительно опустились на самое дно, раз приглашаем их сюда. Сомневаюсь, что у этого старого хрыча хватит денег, чтобы соревноваться с другими элитными зверями. Впрочем, все это лишь для вида и ради связей.

Обменявшись с гостями рукопожатиями и любезностями в таком количестве, какое только способна вытерпеть тьма во мне, я ускользаю в тихий угол и достаю телефон.

Коса давал нам с Дикарем лишь ту информацию, которая требовалась для работы. Он снабдил нас списком имен — людей, которых лично видел в торговле шкурами. Я просто предположил, что туда входит и то существо, которое выкупило его первым.

Змеиное отродье, скорее всего, пытается выбить меня из колеи. Натравить на собственную семью. Но что-то в ее ярости, в этой особой ее форме, заставляет в глубине сознания вспыхнуть тревожный звоночек. Проверить сделку, конечно, невозможно. Аукционы строго конфиденциальны, а любые электронные данные стираются и шифруются.

Единственный способ во всем убедиться — спросить кого-то из присутствовавших тогда или…

Звучит гонг — мягко, но властно. Он предупреждает зрителей, что пора занимать места, а участников торгов — приготовиться к позициям. Со вздохом я возвращаюсь по коридору, держась позади толпы, пока все не расходятся по зрительному залу. Свет приглушен — людям здесь почти ничего не видно, и чья-то жена спотыкается о собственный шлейф. Моцарт, играющий из динамиков, лишь добавляет иллюзии, будто это какое-то официальное, элитарное мероприятие.

Денег у них, может, и много, но в конечном счете все эти люди — просто шваль. Грязь под ногами дракона, и отец со мной согласился бы. Мы здесь только ради того, чтобы забрать их миллионы.

Чуть больше сотни представителей элиты страны рассаживаются в плюшевые кресла, а самые богатые и мерзкие из них неторопливо спускаются вперед. Первые пять рядов оборудованы электронными кнопками для аукциона — недавнее изобретение, призванное сделать процесс торгов более изысканным. Раз уж они собираются спустить сегодня миллионы, то пусть делают это стильно.

В тот момент, когда служители собираются закрыть двери, я шагаю мимо них в зал.

Еда и выпивка льются рекой. Официанты в белых пиджаках снуют туда-сюда с бутылками самого дорогого шотландского виски, кубинскими сигарами и колумбийским кокаином.

Я прохожу мимо всей этой придонной швали прямо к первому ряду, где сосредоточены настоящие деньги: древние дома, вековые трастовые фонды, подвалы, забитые золотыми слитками. Дэмиен Агнис в своем белом костюме сидит в первом ряду и нетерпеливо постукивает пальцем по бокалу с вином, будто ему не терпится начать игру. Справа от него, развалившись, сидит Коллекционерша в сверкающем пурпурном платье. В руке у нее сигара, и вид такой, словно ей на все плевать, хотя каждый знает: она жаждет выиграть этот аукцион не меньше Дэмиена.

Позади них сидят Мейс Нага и мой отец, беседуя над хрустальными стаканами. По другую сторону прохода в первом ряду расположились тигры из соседних штатов — высокомерие и вальяжность сочатся от каждого пальца, усыпанного рубинами и бриллиантами. За ними сидит Франческа с родителями, без сомнения, мысленно критикуя каждую деталь этого вечера. В четвертом ряду от сцены выстроились служащие различных домов под присмотром административного персонала дома Дракос. Они представляют анонимных участников сегодняшних торгов — зверей и людей, которые желают скрыть лица и дела от остальных. Я могу лишь догадываться, кто они такие, но мне плевать. Знаю только, что им пришлось выложить кругленький депозит лишь за то, чтобы их персонал сидел на этих местах.

Прямо перед ними сидит дядя Фабиан. Я сажусь рядом с ним. Он ухмыляется мне и снова переводит взгляд на сцену. Дядя явно возбужден, как и все остальные. Сердца у них колотятся в этом раздражающем, дробном ритме, свойственном взволнованным людям. Этот стук бьет мне по барабанным перепонкам, но тут внимание переключается на сцену: под аплодисменты к трибуне выходит аукционист, которого мы выписали из Великобритании.

— Добрый вечер, дамы и господа! Флорес Дракос и его поместье представляют вам первоклассное событие, подобного которому вы еще не видели, — он покачивается на начищенных каблуках. — Ведь сегодня у нас есть кое-что совершенно особенное.

Раздается еще один взрыв аплодисментов, а кто-то на задних рядах даже улюлюкает. Если бы я