Разрушение - Наталия Джастер
И хотя эта нация обеспечивала своих узников предметами первой необходимости, такими как уборные и настоящие матрасы, место воняло лужами мочи и плесенью. Избранники Риза бормотали себе под нос, ковыряли в деснах или лежали на своих койках и пели о темпераментных океанах, их соленые интонации напоминали треснувшие ракушки.
Я держался рядом с Бриар всякий раз, когда она подходила слишком близко к решетке. Один из мужчин выскочил из сгустка теней, и я встал перед принцессой, хотя мой нож так и остался в ножнах. Узник был безобиден, просто скалил зубы и смеялся.
Жалость и ярость раздвинули мои губы. Я ухмыльнулся, подыгрывая и радуя этого человека. То, что я не мог сделать большего для этих людей, скручивало мне кишки.
Я слышал, как Бриар проглотила свое горе. Я слушал, как Авалея тихо переговаривается с надзирателями.
Мы с принцессой опустились на колени перед разными камерами. Передавая яблоко и кусок хлеба одному из пленников из-под полы своего пальто, я мельком увидел руку Бриар, протягивающую печенье и пузырек с молоком молодой женщине. Наши взгляды столкнулись: глаза наследницы были полны слез, а в горле у меня першило.
Мы, блядь, ненавидели это.
Но на принцессу и ее шута уже повесили ярлык сочувствующих. Для чего-то большего решающее значение имело время. Требование гуманного обращения должно было прозвучать в нужный момент, при подходящих обстоятельствах.
А пока мы справлялись с этим по частям. Мы отдавали то, что могли, пока присутствие Авалеи отвлекало стражников.
После этого мы позавтракали с Нику и Тамблом. Затем Бриар присоединилась к сбору урожая, заперлась в крыле библиотеки и встретилась с матерью к полудню. В какой-то момент она, должно быть, заходила в мои покои в мое отсутствие, потому что я нашел засекреченный план замка на своем матрасе.
Я разминал свои акробатические мышцы на тренировочной площадке, впитывал полуденные часы вместе с сыном и пользовался планом, бродя по замку до самых сумерек. Я делал это до тех пор, пока не изучил залы, антресоли, лестницы, крылья, дворы и тайные проходы так же хорошо, как знал артерии дворца Весны. Замок Осени отличался менее грандиозными размерами и более структурированной планировкой. Следовательно, это не заняло много времени.
Таким образом я держался в тени, чтобы лучше подслушивать перешептывания о Бриар, ее зловещем шуте и «их простаке».
К счастью для этих людей, мои кулаки и язык вели себя смирно. Я не смог бы вычислить шпионов Риза, если бы умудрился свернуть им шеи первыми.
В ту же ночь я присоединился к Бриар в комнате Нику, чтобы прочитать ему сказку на ночь. После этого наши с колючкой пути разошлись.
Я не прокрался в ее покои. И она не просила меня об этом.
Наш маленький спектакль в зале совета в библиотеке был ничем по сравнению со следующей встречей в приемной Авалеи. Королева пыталась и не смогла смягчить напряжение, пока мы с принцессой обсуждали каждую деталь, касающуюся прирожденных душ.
От внедрения новых подходов к освобождению и гуманному обращению до изменения предрассудков двора в новую форму, а также того, какие источники мы использовали для достижения этой цели — мы с головой погрузились в эту тему.
Бриар преуспела в исследованиях, вызвавшись изучить тексты по истории Осени — ее истоки, указы, постановления, основы и любые пассажи, содержащие технические или этические лазейки. Поскольку прирожденные души считались так называемыми мерзостями природы, она планировала изучить доктрины, журналы, учебники, легенды, народные сказки и подлинные свидетельства о магии этой земли.
И, наконец, Бриар сопоставит свои выводы с медицинскими томами, в особенности с теми, что были написаны докторами и академиками Зимы. В то время как этот морозный Сезон ценил книги за науку и образование, Осень ценила чтение за интроспекцию и рефлексию. И то, и другое могло сыграть нам на руку.
Я буду проверять эмоциональную натуру Осени через творческие средства. Мои стихи могли бы предложить различные точки зрения, при условии, что они затронут более глубокие струны в душах придворных. Декламация сказок сделает то же самое, поскольку люди склонны проецировать на себя опыт персонажей.
Пикантные истории работали в Весне. В Осени такое же воздействие могли бы оказать истории чувствительные и полные тревоги.
Если мой язык повествователя потерпит неудачу — чудеса случаются — моя ухмылка и остроумие возымеют поразительный эффект. Я уже видел, как это пускает корни, как бы сильно жители это ни отрицали. Назовите меня тщеславным, но принцесса была не единственной перфекционисткой в этом замке. Если я буду прощупывать дворян и советников неотразимым изгибом губ или знойным тоном голоса, сможет ли кто-нибудь обвинить меня в этом?
Обаяние и привлекательность, как правило, имели сильное влияние. Независимо от того, откуда человек родом, смех и желание были универсальны. Так что, как только я найду способы, я поселю мысли о прирожденных душах в умах придворных, побуждая их обдумывать мои слова еще долгое время спустя.
Знакомство с Нику было не вариантом. Использовать его таким образом было недопустимо. Но если они естественным образом привыкнут к его присутствию на трапезах и во время выходов в свет, придворные могут расслабиться настолько, что их взгляды изменятся. Они могут мельком увидеть его доброту, его очаровательный дух и его блестящий взгляд на мир. Они могут перестать морщиться при виде него и перестать напрягаться всякий раз, когда он бросается в их сторону.
Точно так же новизна этих людей со временем сойдет на нет и для Нику. Когда это произойдет, он не будет бросаться к ним с объятиями. Возможно, тогда они смогут расслабиться в его присутствии, и у них появится передышка, чтобы обдумать его личность с другой стороны.
На это могут уйти годы. Но если мой сын не сможет очаровать Осень, то остальная часть этого континента будет невыполнимой задачей.
Хотя ничего из этого не будет осуществимо до тех пор, пока мы не вычислим информаторов Риза. А до тех пор количество времени, которое Нику проводил в чьей-либо компании, должно было быть ограничено.
Мы с Бриар говорили с ее матерью о будущих правилах и интеграции. Мы обменялись мыслями о заботе о тех, кто нуждается в помощи, о том, как финансировать эту заботу и где она может происходить. Мы обдумывали опасности, предсказывали реакцию общественности и устраивали мозговые штурмы в поисках решений.
Дело было не