Разрушение - Наталия Джастер

Я хотел, чтобы они проводили время вместе. Я хотел, чтобы Нику бывал на свежем воздухе, как он мог свободно это делать в коттедже Джинни.

Все это время он регулярно поглядывал в окно, его тоска была очевидной, и это зрелище грызло меня изнутри. Как ни парадоксально, но бродить по лесу Весны, прячась от Короны, для него было безопаснее, чем находиться под защитой монархии Осени.

Но разве Бриар не говорила, что Блуждающие Поля могут заманить человека в ловушку, если он не знает пути? Разве она не утверждала, что их просторы защищают замок от захватчиков, но также служат формой казни?

Мой сын был лишен способности ориентироваться. В порыве энтузиазма он мог бы побежать между рядами и заблудиться, если бы мы с Бриар не были осторожны. Он бы не смог найти правильный путь, не смог бы даже осознать, как вообще оказался в блужданиях. Скорее всего, Нику даже не догадался бы, что заблудился, пока не попытался бы выбраться.

С учетом того, что шпионы Риза скрывались неизвестно где, экскурсия по любой достопримечательности могла подвергнуть моего сына опасности. Он стал бы открытой мишенью. Хотя мы с принцессой стали главной целью короля, я не мог рисковать.

Бриар нашла бы этому логическое объяснение. И все же она дала это обещание моему сыну. А поскольку Нику был из тех, кто помнит все дословно, он будет бережно хранить это обещание. Он заставит ее сдержать слово.

Значит, я не мог присутствовать на круглом столе без нее, но зато было нормально строить планы, касающиеся моего сына, не поговорив со мной. О, мне определенно предстоит разговор с принцессой по этому поводу.

— У меня есть секрет, — прошептал Нику.

— Вот как? — поинтересовался я. — Секрет, хм? Выкладывай.

— Она сказала, что я буду под защитой на полях, если буду держаться поближе к тебе и к ней. Она сказала, что я никогда не буду один, если вы оба рядом.

Блядь. Что-то внутри меня обрушилось. Из всего, что эта женщина когда-либо говорила, это оказалось самым точным. Принцесса будет защищать его ценой своей жизни.

— И что ты должен делать, чтобы защитить себя? — спросил я.

Мы проходили это много раз, поэтому Нику повторил: — Быть смелым, но умным, и знать разницу.

Мои губы дрогнули в улыбке. — Вот это мой бесстрашный, великолепный преемник.

— Ура! Я великолепный!

— И почему же?

— Потому что я папин фейри.

Я покрутил пальцами, призывая продолжить. — И?

— Потому что я Нику. — Мой сын задумался об этом, затем кивнул и обвил руками мою шею. — Мне нравится быть собой.

Я прижался лбом к его лбу. — Мне это тоже нравится, мой дорогой.

18

Поэт

Часы перетекали в дни. Дни слились в перетягивание каната.

Чем больше времени проходило, тем ожесточеннее становились наши разногласия. Невысказанные слова душили воздух. А другие, куда менее приятные комментарии, сотрясали любое пространство, в котором мы находились.

— Я не согласна, — заявила Бриар учтивым тоном.

Я вальяжно откинулся на спинку стула, поигрывая кубком, и ответил с уклончивым сарказмом. — С какой именно частью? — проворковал я. — С той, где я сказал, что Весна благосклоннее отнесется к приглашению, если оно будет менее формальным? Или с той, где я напомнил, что знаю Базила и Фатиму достаточно хорошо, чтобы быть в этом уверенным?

Принцесса ответила на мой взгляд, ее серые глаза были стальными. За столом головы членов совета метались между нами, словно мячики для пинг-понга. Половина из них прятала неодобрительные взгляды — потому что, «как мы смеем так искрить во время официального совещания» — а другая половина возмущалась, потому что мы выключили их из дебатов.

По правде говоря, они просто не поспевали за нами. Темп нашего спора оставил всех присутствующих далеко позади.

Мы обсуждали планы по приему Весны на Празднике Жнеца. Хотя мы не сообщили этому комитету о вендетте Риза, ежегодный бал у костра был безопасной темой. Кроме того, это дало советникам вескую причину одобрить мое участие. Если уж я собирался посещать эти заседания отныне и впредь, лучше было начать с чего-то, в чем я имел вес и превосходство. Это создаст прецедент и растопит их настороженность.

Королевские особы Осени, возможно, знали Королевских особ Весны на политическом уровне. Но Придворный Шут знал Базила и Фатиму на уровне куда более близком. К тому же, я не только имел влияние на монархию, но и доминировал на их празднествах. Я знал склонность моего Сезона к развлечениям, и я знал, в какой форме проходят эти торжества. Если Осень намеревалась угостить Весну так, как та привыкла, мой совет имел первостепенное значение.

До этого мы с Бриар договорились. Однако дальше совещание пошло под откос.

— Мы не хотим выглядеть отчаявшимися, — возразила Бриар; оливковое атласное платье облегало ее фигуру и подчеркивало грудь.

Мой взгляд метнулся от этих округлостей к ее лицу, которое залилось очаровательным розовым румянцем. Изменение цвета лица могло быть результатом раздражения или куда более волнующих возможностей. — Отчаявшимися? Думаю, для этого уже немного поздновато, — протянул я. — Кроме того, что плохого в легком отчаянии? Оно великолепно сказывается на цвете лица.

Словно зуд, который я не мог унять, боевой румянец Бриар сгустился. Оттенок стал еще более красным, таким же насыщенным, как и ее волосы, которые она убрала в строгую сетку, украшенную бусинами. Она так сильно сжала перо в руке, что с его кончика капнули чернила, чего она даже не заметила. — Отправка пергамента с эпическими стихами, описывающими Праздник Жнеца, — это не в традициях Осени. Они раскусят это в два счета.

— Тем лучше, — ответил я. — Они любят излишества, и им понравится заставлять нас пресмыкаться.

— Это слишком драматично.

— Это Весна.

Эти блядские бусины посыпались бы с ее волос, доберись до них мои руки. Это перо пролило бы еще больше чернил и испачкало бы нашу одежду, посади я ее задницу на стол.

Клянусь Сезонами. Я заерзал на стуле.

Вернемся к сути дела, черт возьми. Бриар повезло, что я не предложил нанять курьера для исполнения стриптиза в качестве части приглашения. Не то чтобы какой-либо Сезон — включая Весну — заходил так далеко, чтобы привлечь чье-то внимание. Но было бы забавно посмотреть на реакцию совета. Я бы проверил этот предел, если бы некая Королевская особа не порола меня мысленно от макушки до пят.

Наши голоса оставались ровными, и