Огонь в его жилах - Руби Диксон

На протяжении долгих семи лет я ничем не рисковал. Я прятался от своих людей, отчаянно пытаясь спасти свою шкуру.

Но ради Андреа? Я рискну всем.

Есть небольшой шанс, что это сработает. Возможно, моя власть над собственным разумом достаточно сильна — как у Раста, — и я сохраню большую часть своего здравомыслия. Я надеюсь, этого будет достаточно, чтобы вернуться в Форт-Шривпорт и оказаться в пределах досягаемости остальных, чтобы я мог сообщить им о болезни и получить помощь для Андреа и остальных. Если есть шанс, что еще больше крови дракони сможет им помочь, то я должен попытаться. Я не могу сделать это в одиночку, а Гейб быстро угасает. Просто чтобы убедиться, я снова попытался дать свою кровь Андреа, но мне удалось лишь несколько раз уколоть ее руку и причинить ей боль. Мне нужен кто-то, кто знает, как устроены человеческие тела, чтобы он мог влить в нее мою кровь.

— Если это сработает, — шепчу я, прижимая ее руку к своим губам, — ничто не сможет разлучить нас. Если я смогу безопасно стать дракони, я объявлю тебя своей парой. Ты просто должна жить ради меня, Андреа. Пожалуйста. Живи.

Я смотрю на нее, молча желая, чтобы она открыла глаза. Улыбнулась мне. Одарила меня одной из своих улыбок.

Но она спит, ее дыхание поверхностное, и я больше не могу ждать.

Страх скручивает меня изнутри, и я заставляю себя сосредоточиться на текущей задаче. Напоминаю себе о Форте-Шривпорт. Не думай ни о чем, кроме Форта-Шривпорт. Я мысленно повторяю эти слова, выходя из зараженного здания на свежий воздух. Я сбрасываю свою человеческую одежду и стою на открытом воздухе, готовый впервые за семь лет принять боевую форму.

Пожалуйста, пусть все получится.

Я нужен Андреа.

Андреа. Форт-Шривпорт. Я крепко сжимаю металлический контейнер в руке. Помни, для кого ты это делаешь.

И с этими словами… Я позволяю мысленным блокам, которые так долго и тщательно возводил, исчезнуть. Я мысленно обращаюсь к тем частям, которые так долго сдерживал.

Мое тело меняется. Длинные конечности покрываются чешуей, и у меня формируются крылья. Я чувствую горячую, бурлящую радость, когда принимаю свою сильную, яростную боевую форму. Вот кто я есть. Вот кем я должен быть, кем я так долго боролся за то, чтобы стать.

На мгновение нет ничего, кроме чистой радости.

А потом… насилие.

Гнев. Ярость. Это пронизывает меня насквозь, переполняет мои чувства. Желание убивать, причинять вред проносится в моем сознании. Вонь здесь чужая, здесь полно людей. Инстинктивное желание убежать пронизывает меня насквозь. С ревом я отталкиваюсь своими сильными задними лапами и взмываю в небо, мое горло полыхает огнем.

Я свободен.

Свободен разрушать и вымещать свою ярость на этом ужасном, вонючем мире.

Что-то гложет в глубине моего сознания. Что-то маленькое, напоминающее о чем-то. Золотистые волосы. Запах. Я сжимаю металлическую штуковину, невероятно маленькую, в своих тупых когтях. Но затем ярость берет верх, и все это вылетает у меня из головы. Со свирепым рычанием я бросаю бесполезную вещь на землю и взлетаю выше, к облакам.

Время охоты. Разрушать.

Глава 24

ЭНДИ

Все болит.

Я приоткрываю один глаз, пытаясь понять, где нахожусь. Я чувствую себя совершенно разбитой, вымотанной до такой степени, что и не подозревала, что могу это чувствовать. Даже просто открыть один глаз — это усилие. Боже, почему я так устала? От меня также воняет. От меня пахнет потом, рвотой и…

Теперь я вспомнила.

Чума.

Гребаная черная чума.

Я открываю оба глаза и пытаюсь сесть.

— Эй, эй, осторожнее, — произносит мужской голос. — Полегче, Энди.

Энди. Не Андреа. Я оглядываюсь и прищуриваюсь, но мужчина, разговаривающий со мной, не Лиам. Конечно, это не так. Голос совершенно другой, но мой мозг просто отчаянно хочет увидеть мужчину, которого я люблю. Это Гейб, который садится рядом со мной и предлагает мне стакан воды.

— Где Лиам? — спрашиваю я, приподнимаясь, чтобы сделать глоток. Она заливает мне лицо, пока я нащупываю стакан, и я чувствую себя слабой и бесполезной, как ребенок.

— Осторожно, — снова предупреждает Гейб. — Ты устала. Дай себе время.

Я делаю маленькие глотки из стакана, который он держит, позволяя воде смочить мое пересохшее горло и шершавый язык. Я так устала, что хочу немедленно вернуться ко сну, но у меня миллион вопросов. Пока я пью, я изучаю лицо Гейба, пытаясь прочесть на нем ответы. Что-то в нем изменилось. Его лицо изборождено мрачными морщинами. Волосы у него грязные и растрепанные, а глаза запавшие и ввалившиеся, как будто он не ел несколько дней. Это меня удивляет.

— Ты… ты тоже заболел?

Он кивает.

— Все заболели.

— Что…

Прежде чем я успеваю продолжить, кто-то двигается у меня за спиной.

— Энди?

Слезы застилают мне глаза, и я пытаюсь обернуться.

— Бенни?

Мой брат падает на колени рядом со мной на одеялах и обвивает мою шею руками.

— Наконец-то ты проснулась, — говорит он с облегчением в голосе. — Я так рад.

— Бенни! — Я пытаюсь обнять брата, но у меня хватает сил только на короткое пожатие, а затем я позволяю своим рукам соскользнуть с него. — Как ты себя чувствуешь?

Он садится на корточки, улыбаясь мне.

— Дерьмово.

Я смотрю ему в лицо и улыбаюсь, как последняя дура. Он говорит, что чувствует себя дерьмово, но он жив и выглядит лучше, чем когда я видела его в последний раз. Его лицо все еще худое, но он не потеет и не бледнеет. Его волосы вымыты и зачесаны назад, и он снова полон энергии, он сидит рядом со мной, скрестив ноги.

— Ты хорошо выглядишь, — выдавливаю я из себя. В его лице тоже что-то изменилось, и я изучаю его какое-то мгновение, но слишком устала, чтобы понять, что именно. Желание лечь и снова заснуть становится непреодолимым. Но я сопротивляюсь, потому что мне не терпится узнать побольше о Бенни. — Как ты себя чувствуешь? Как твоя подмышка?

Он поднимает одну руку, и от одного этого движения я просто выматываюсь. На том месте, где раньше была черная шишка, большая повязка.

— Гейб проткнул ее. Это было так отвратительно, Энди. Ты бы это видела.

Я морщу нос.

— Пас.

— Твоя тоже была отвратительная.

— Моя? — Я трогаю себя под мышкой, но она, как всегда, гладкая там.

— У тебя за ухом. — Он морщится. — Я серьезно, она словно взорвалась, когда Гейб…

— Ладно, ладно, — говорю я, поднимая руку. Я с трудом сглатываю. Я больше ничего не хочу об этом знать. — Избавь