Равнины гнева - Изабелла Халиди

— Она промахнулась.

— Что? Но ты никогда не промахиваешься!

— Как я уже сказала, — практически рявкнула она, — я позабочусь об этом. Я никогда не терпела неудачи раньше и не собираюсь терпеть неудачу сейчас.

— Тебе нужно подкрепление? — спросил новичок, его взгляд был полон беспокойства, животное под ним тревожно заржало.

Не говоря ни слова, она покачала головой, затем подтолкнула свою лошадь, ту самую, которая, казалось, тоже была на взводе.

— Вернись в строй, капитан, — приказала лейтенант своему бывшему возлюбленному. — Нам пора вступить в бой.

Они выстроились в ряд, конь к коню, их животные нетерпеливо били копытами по земле. Она сидела неподвижно, не сводя глаз с открывшейся перед ней сцены, ее сердце бешено колотилось о грудную клетку.

Никогда прежде она не видела такой огромной армии, конца которой не было видно, как будто бесконечное море тел простиралось от горизонта, разливаясь перед ней по бесплодным равнинам Ифигении.

— Шевелитесь, солдаты! — раздался грубый голос лейтенанта.

Боевые рога звучали повсюду вокруг них, наполняя ее уши. Ее разум. Самое ее сердце. Разжигая огонь внутри нее и разжигая ее неутолимую жажду крови.

Подобно неумолимому океану металла, нескончаемая волна бронзовых воинов вырвалась из тени деревьев. Их доспехи отражали солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь эбеновые облака, как раз в тот момент, когда они спускались с крутого холма навстречу бушующей внизу битве.

Смертные смотрели с благоговением. Надежда сияла на их искаженных отчаянием лицах. Демоны визжали, убегая и прокладывая себе путь сквозь друзей и врагов. Как безмозглые, мерзкие существа, которыми они были, не щадящие никого, когда пытались спастись, спасая свои жизни.

Подняв к небу свои великолепные серебряные мечи и эмблему сапсана, сверкающую, как нерушимая клятва о разрушении, которое вскоре последует, они как один прокричали: — За Аарона! — и ринулись в кишащий демонами хаос внизу.

Она прокладывала себе путь сквозь демонов, ее боевой конь топтал их своими массивными копытами. Ее голова закружилась, взгляд искал знакомый черно-золотой шлем с гребнем.

Давай, давай. Где ты?

Словно сами боги услышали ее мольбу, толпа расступилась — и появился тот самый мужчина, которого она искала.

Он был там, примерно в пятнадцати футах, размахивая своим обсидиановым мечом с грацией безжалостного убийцы. Его движения были безукоризненными, точными, такими невероятно быстрыми, но в то же время безупречными, что в ее животе зародился бутон неуверенности.

Почему он?

Что он сделал такого ужасного, что его смерть была заказана самим Царем богов? Конечно, это должно было быть за гранью ужаса, чтобы заслужить такую судьбу. Но чем больше она наблюдала за ним, тем глубже в нее пускали корни сомнения.

Словно почувствовав на себе чей-то взгляд, воин повернул голову.

И они оба резко остановились.

Они смотрели друг на друга среди хаоса поля боя, никто не обращал на них никакого внимания, как будто они вдвоем находились в своем собственном пузыре реальности или в какой-то параллельной вселенной, где они были невидимы для окружающих.

Ее сердце бешено колотилось в груди, как будто тысячи боевых барабанов отбивали свой боевой клич о ее ребра. Языки жара заплясали по ее коже, сжигая ее заживо на месте. Она была уверена, что на пластинах ее брони видны отпечатки каждого бешеного удара сердцебиения.

Словно в подобном трансе, воин оставался неподвижным. На его лице не отразилось ни капли эмоций или узнавания. То есть до тех пор, пока он не поднял свое оружие и не направил его прямо на нее.

— Ты.

Одно простое слово, наполненное бесконечным смыслом.

Две маленьких буквы, каждая из которых таила в себе обещание.

Возмездия.

Боли.

Смерти.

И, возможно, она бы тут же бросила свой меч и побежала, спасая свою жизнь, когда высокий мужчина бросился прямо на нее, будь она обычным человеком.

Но это было не так.

Она была полубогиней.

Командиром.

Дочерью и наследницей смертоносного бога войны и укротителя диких зверей.

Хаос и разрушение текли по ее венам.

Смелость и решительность запечатлелись в ее душе.

И когда она спрыгнула с коня и подняла меч, единственная мысль заполнила ее разум: Ты мой.

Будь она проклята, если потерпит неудачу во второй раз.

Их оружие столкнулось в воздухе, звук наполнил ужасом воздух. Серебро и чернота столкнулись, когда их клинки поцеловались, как у двух нетерпеливых любовников, отчаянно нуждающихся в прикосновениях друг друга.

Он рубанул, она блокировала удар, затем взмахнула мечом. Он наклонился, затем нанес удар, она низко пригнулась. Она брыкалась и наносила удары, он прыгал и рубил. Они шли дальше и дальше, пока вокруг них бушевала война. Часы превратились в дни, пока они продолжали свой безжалостный танец, ни один из них не отступал и не проявлял признаков слабости.

Довольная усмешка растянула ее губы, когда они померились силами, кружа друг над другом, как голодные стервятники. Согнув локоть на уровне плеча, она держала клинок перед лицом, глядя поверх его острого края на своего великолепного противника.

Такой позор, что он должен умереть.

Что-то промелькнуло в чертах его лица, прежде чем он открыл рот — и потряс ее. — Какой позор, что ты должен умереть. (Он думает, что она мужчина, все правильно)

Ошеломленная тем, что он произнес точно такую же фразу, она могла только моргать и таращить глаза, слова покидали ее, и она не могла сформулировать связный ответ. И именно в этот самый момент демон прыгнул на воина, его отвратительно нечеловеческие руки сомкнулись на шее мужчины, словно пытаясь открутить ему голову.

Одним движением воин швырнул его на землю, а вместе с ним и свой собственный шлем. Его меч опустился, разрубив демона на куски и прикончив его еще до того, как она поняла, что происходит.

Затем он поднял голову, пристально глядя прямо на нее — и показал свое потрясающее лицо.

Густые темные брови, сужающиеся к прямому носу. Высокие, точеные скулы. Острая, угловатая челюсть, покрытая пышной темной бородой. Полные губы в форме бантика цвета молочной ириски. И пара самых поразительных зеленых глаз с серебристыми крапинками, которые она когда-либо видела. Даже с расстояния в несколько футов, где она стояла, ей казалось, что она плывет в бесконечной звездной туманности. Волосы цвета самой темной ночи были растрепаны, их шелковистые пряди беспорядочно падали ему на глаза. Несмотря на то, что по всему лицу у него были потеки крови, она могла сказать, что его кожа была идеальной. Нигде не было видно ни единого изъяна.

Она знала, что пялится на него, как бесстыжая идиотка, какой и