Разрушение - Наталия Джастер

Мои складочки сократились. Сердце тревожно и нетерпеливо замерло.

— Я не буду жаловаться, — ответила я. — Или ты не планировал трахнуть меня сегодня ночью?

— О, я планировал, — заверил он меня. — Вплоть до той секунды, как ты вступила в борцовский поединок с трутницей. Не пойми меня превратно. Теперь, когда ты в моем полном распоряжении, и ты не сможешь сбежать…

Мои брови сошлись на переносице. — Я бы никогда не сбежала. Я… О, это было… Ты дразнил меня.

Он ухмыльнулся, и чувственный свет блеснул в его радужках. — Сладость, я еще даже не начал тебя дразнить.

Предвкушение затрепетало внизу моего живота. Мои стенки сжались, а клитор запульсировал. Рефлекторно я прижалась к нему, моя грудь потерлась о его камзол сквозь лиф. — Тогда что тебя задерживает?

Его знойный рот проскользнул по моим губам. — Я знаю свою колючку. Секс — это то, чего ты хочешь. Но это не то, что тебе нужно.

— Я не голодна.

— Я не это имел в виду.

— И пить я тоже не хочу.

— Великолепно. Потому что я планирую трахать тебя до потери пульса на каждой поверхности, которая крадется в твоих мыслях. — Его расплавленный тембр скользнул вниз по моим ногам и закружился между бедер. — У меня есть все намерения заставить твою драгоценную маленькую киску кончать вокруг моего члена несколько раз подряд, как только ты будешь к этому готова. Потому что когда я начну, я не остановлюсь, пока ты не будешь кричать так долго, что это разнесется по всему дому и уйдет в дикую глушь.

— Из-за этого нас могут обнаружить.

— Честно говоря, я буду так глубоко внутри тебя, что нам обоим будет насрать. — Губы Поэта обожгли мои. — Но всему свое время.

Я крякнула: — Я твоя повелительница. Я могу подчинить тебя своей воле.

— Амбициозно ненасытная принцесса. Осторожнее с тем, о чем просишь шута. Для начала тебе нужны силы, если хочешь поспевать за мной.

— Ты хвастун.

— Это вряд ли новость. Сначала вот это. — Его зубы прикусили мою нижнюю губу, острия коварно вонзились в кожу, пока я не заскулила. — Затем это. — Из ниоткуда он пошарил в кармане моего плаща и поднял вверх письмо от Элиота, зажав послание между пальцев. — А потом еда. И после этого, надеюсь, ты не слишком привязана к этой одежде, потому что она будет непригодна для носки, как только…

— …как только ты закончишь со мной? — догадалась я, забирая у него письмо.

— Нет, любовь моя. — На этот раз Поэт прикусил мою верхнюю губу, пустив мурашки по моему позвоночнику. — Как только мы закончим друг с другом. — И когда мой рот изогнулся в возбужденном веселье, он выпрямился. — А вот и улыбка.

Подмигнув, он отвернулся и ленивой походкой направился на кухню. — Садись. Читай. Я позабочусь о нашем ужине-прелюдии.

— Ты не знаешь, где…

— Думаю, я смогу сориентироваться на кухне. Это я готовил тебе суп у Джинни, помнишь?

— Но…

— Тсс, моя прекрасная невротичная искусительница. Открой письмо менестреля. Чувствуй себя как дома.

Мои внутренности сжались от потребности. — Это и есть мой дом, — напомнила я ему.

На что Поэт пренебрежительно покрутил пальцами в воздухе. Этот жест вызвал у меня короткий смешок. Он воистину не знал значения слова «скромность». А еще он дорого заплатит за то, что оставил меня изнывать от похоти.

Смеясь и вздыхая, я обмахнула себя рукой. Тем не менее, эта попытка не остудила мое тело.

Эхо посуды и столовых приборов наполнило хижину. Эта атмосфера осела в моих костях, словно теплая ванна — утешающая, успокаивающая. Быть здесь с ним было не так, как в замке или даже в коттедже Джинни. Что бы ни случилось завтра, эта интерлюдия принадлежала только нам.

Письмо Элиота покоилось в моих пальцах. Я принесла конверт на диван, утонула в подушках и накинула одеяло на ноги. Сломав печать с лютней, я увидела его размашистый, округлый почерк.

Тоска затопила меня. Тоскливая. Очищающая. Поэт был прав. Он мог сладко трахнуть меня, жестко заняться со мной любовью. Он мог смести все, что давило мне на плечи, заставить все это исчезнуть. Но каким бы сильным ни было удовольствие, его последствия не могли длиться долго, если бы я сначала не позаботилась о себе.

Мне это было нужно. И поэтому я устроилась поудобнее на диване и начала читать.

Повелительница. Монарх.

Тихий смешок сорвался с моих губ. Мы с моим лучшим другом всегда так приветствовали друг друга.

Моя Душа. Моя Бриар.

Влага скопилась в глазах. Я почувствовала, как улыбка растягивается на моем лице.

Хотя тебя нет всего несколько недель, время словно остановилось. Жизнь идет своим чередом, и все же без тебя она стоит на месте, если ты понимаешь меня, а я знаю, что понимаешь, ведь ты всегда понимала меня лучше, чем я сам себя.

Скажи мне, что ты в порядке. Я мучаюсь из-за этого, но потом вспоминаю, какая ты сильная, какая смелая и непреклонная. Полагаю, я никогда не говорил тебе этого, с тех самых пор, как нам исполнилось по двенадцать, но ты — мой кумир. Ты могла подумать, что моим героем был Поэт, но ты ошиблась бы, моя подруга. Ну, то есть, он был моей фантазией. Но ты была моим кумиром, моим вдохновением, моей первой любовью. Я имею в виду, не в этом смысле, но ты понимаешь, о чем я.

Я мог бы заполнить это письмо всякой банальной херней — как я, что я делаю. Я в порядке, хотя и скучаю по тебе, и я уверен, что наши любимые леди посвятят тебя в остальное. Но дело в том, что это письмо не обо мне. Черт возьми, оно и не для меня.

Оно для тебя.

Если я знаю свою верную принцессу, она закаляет себя против всего, что встает на ее пути. Она держится прямо, возвышаясь, как могучие деревья и поля ее земли. Но она также суетится, беспокоится, перекладывает каждую вещь в комнате, чтобы сохранить контроль, чтобы держать себя в руках, чтобы не сомневаться в каждом своем шаге.

Я пишу, чтобы сказать: не делай этого. Никогда не сомневайся в себе, Бриар. То, что я пытаюсь сделать в Весне? То, что я делаю ради того, чтобы этот мир изменился? Вот что я имел в виду, когда говорил, что ты меня вдохновляешь. Не обесценивай то влияние, которое