Измена. Беременная жена дракона станет невестой его врага - Виктор Громов

Яра подняла руку, останавливая их обоих.

Её пальцы слегка дрожали, и она возненавидела эту дрожь. Не потому, что боялась показаться слабой. Потому что все вокруг ждали, что она сорвётся, и хотели использовать каждый её слабый жест против неё.

— Не говорите обо мне так, будто меня здесь нет, — сказала она.

Мортан закрыл рот.

Нокс тоже.

Это маленькое молчание было первым, которое она получила не как наказание, а как пространство.

Яра сделала шаг от дверей к центру зала. Не к Мортану. Не к Ноксу. К чаше. Стражи напряглись, но никто не остановил её. Пламя над чашей всё ещё держало знак крыла и искры. Чем ближе Яра подходила, тем теплее становилась брачная печать.

Сибилла отступила, освобождая место.

Яра заметила этот шаг и остановилась рядом с ней.

Вблизи Сибилла выглядела ещё тоньше, чем издали. Светлые волосы были уложены безупречно, на виске мерцала серебряная нить истинной связи — временный знак, который должен был стать постоянным после завершения обряда. Она пахла холодными цветами и страхом, тщательно скрытым под вежливостью.

— Вы знали? — спросила Яра.

Сибилла вскинула глаза.

— О чём?

— Что церемония сегодня закончится моим изгнанием.

Сибилла помолчала, затем мягко сказала:

— Я знала, что князь примет решение. Мне сказали, что для всех так будет честнее.

— Для всех?

— Для рода. Для него. Для вас тоже.

Яра смотрела на неё и вдруг поняла, что Сибилла действительно могла убедить себя в этом. Или позволила убедить. Это не делало её невинной. Просто её ложь была не грубой, а удобной.

— Не называйте честностью то, что требовало моего молчания.

В глазах Сибиллы мелькнуло раздражение.

— Вы не единственная, кому пришлось ждать своего места.

Яра не успела ответить.

Мортан резко произнёс:

— Сибилла.

Та сразу замолчала. Слишком быстро. Слишком привычно. Яра увидела это и запомнила.

Между ними не было той свободной связи, о которой пел родовой огонь в сказаниях. Там, где должна была быть истинная сила, Яра видела напряжение, приказ, страх потерять выигранное место. Возможно, чаша не просто признала наследника. Возможно, она ещё и показала, что вся церемония с самого начала была чем-то неверным.

Аврел тем временем совещался с двумя старейшинами у подножия помоста. Их голоса едва долетали до Яры, но отдельные слова всё же прорывались сквозь шорох зала.

— …нельзя при свидетелях…

— …если знак свободного пламени…

— …разрыв невозможен без её согласия…

Яра резко повернула голову.

Разрыв невозможен.

Вот оно.

Вот почему Аврел побледнел. Почему двери закрыли. Почему её больше не спешили отправить к восточному озеру.

— Что вы сказали? — спросила она.

Старейшины замолчали.

Аврел медленно обернулся.

— Княгиня?

— Разрыв невозможен без моего согласия?

Мортан посмотрел на Аврела так, будто тот совершил ошибку уже тем, что позволил ей услышать.

Старейшина выпрямился.

— Закон о наследной искре сложен.

— Я не спрашивала, сложен ли он. Я спросила, правда ли это.

Нокс сделал шаг ближе, но снова не стал говорить вместо неё. Яра заметила это краем глаза и вдруг ощутила странную благодарность. Не доверие. До доверия было далеко. Но он понимал, что сейчас важно не отнять у неё голос.

Аврел медленно произнёс:

— Если законная жена носит признанного чашей наследника старшей линии, расторжение брачной клятвы невозможно до рождения ребёнка без её согласия и без полного пересмотра прав рода.

Слова падали одно за другим, и с каждым Яра чувствовала, как меняется воздух в зале.

Невозможно без её согласия.

Значит, её всё ещё пытались вытолкнуть до того, как чаша договорит. Если бы огонь закрыли раньше, если бы она ушла, если бы документы составили в закрытом круге, всё выглядело бы иначе. Возможно, знак объявили бы позднее. Возможно, сказали бы, что она уже приняла условия. Возможно, ребёнка назвали бы наследником Дайров без матери.

Она посмотрела на Мортана.

— Ты знал?

Он ответил не сразу.

Этой паузы хватило.

— Я знал закон, — сказал он наконец. — Не знал о ребёнке.

— Но знал, что если чаша покажет наследника до моего ухода, ты не сможешь расторгнуть брак без моего согласия.

— Я не собирался забирать у тебя права.

Нокс негромко рассмеялся. Без веселья.

Мортан резко повернулся к нему:

— Ещё одно слово, Эррел.

— С радостью промолчу, если княгиня поверит этой фразе без моей помощи.

Яра не поверила.

И от этого ей стало ещё больнее, хотя она думала, что боль уже достигла края.

Мортан не знал о ребёнке. Возможно. Но он знал закон. Знал, что её надо вывести из зала до того, как родовой огонь скажет всё. Знал, что её согласие может стать препятствием. Значит, вся церемония была выстроена так, чтобы она не успела стать стороной спора. Чтобы ей оставили только красивое поражение.

— Мне нужно уйти отсюда, — сказала Яра.

Мортан напрягся.

— Ты никуда не уйдёшь одна.

— Я не просила разрешения.

— Я не позволю тебе покинуть дворец в таком состоянии.

— В каком именно? В состоянии женщины, которой стало ясно слишком много?

Его челюсть дрогнула.

— В состоянии матери моего ребёнка.

Слова прозвучали слишком собственнически. Так, что пламя в чаше потемнело у краёв.

Яра почувствовала это всем телом.

Моего ребёнка.

Не нашего.

Не твоего.

Моего.

Она подняла руку к брачной печати, и огонь под кожей отозвался. В этот миг Яра поняла простую вещь: страх за ребёнка пришёл раньше любви к нему, потому что любовь ещё не успела раскрыться. Но страх уже был полным, взрослым, резким. Он не спрашивал, готова ли она стать матерью. Он просто встал между ней и всеми, кто произносил слово “наследник” слишком жадно.

— Нет, Мортан, — сказала она тихо. — Сначала он мой ребёнок. И только потом — ваш наследник.

Сибилла опустила взгляд, но Яра увидела, как её губы сжались.

Аврел поднял посох.

— Княгиня, Совет предлагает разумный путь. Вы отправитесь в восточное крыло под охраной. Утром будет составлено соглашение. Вы сохраните почёт, удобство и право присутствовать при решениях о наследнике.

Яра медленно повернулась к нему.

— Присутствовать?

— Учитывая обстоятельства—

— Я не украшение при собственной судьбе, старейшина.

— Никто этого не говорит.

— Вы только что сказали.

Аврел устал. Это стало заметно по тому, как он перестал прятать раздражение.

— Вы молоды, княгиня. Вами руководит обида. Но родовые законы существуют не для того, чтобы каждая оскорблённая женщина рушила порядок, от которого зависит стабильность земель.

Вот теперь в зале стало по-настоящему опасно тихо.

Яра почувствовала, как Нокс едва заметно повернул голову. Мортан тоже понял, что старейшина сказал лишнее. Но было поздно.

Каждая оскорблённая женщина.

Она вдруг увидела не только себя. Увидела всех тех,