Измена. Беременная жена дракона станет невестой его врага - Виктор Громов

Яра выпрямилась.

— Благодарю за ясность, старейшина. Теперь я понимаю, что именно вы называете порядком.

Аврел сжал посох.

— Не испытывайте терпение Совета.

— Вы уже испытали моё.

Мортан шагнул к ней.

— Яра, хватит.

Не крик. Но приказ.

Она повернулась к нему, и все слова, которые могли быть сказаны мягче, умерли у неё на языке.

— Нет, Мортан. Хватит было тогда, когда ты решил привести Сибиллу к нашей чаше. Хватит было тогда, когда Совет подготовил моё изгнание. Хватит было тогда, когда мне предложили дом, охрану и тишину вместо правды. Теперь поздно просить меня быть удобной.

Он смотрел на неё долго.

— Ты думаешь, Эррел защитит тебя?

Нокс усмехнулся:

— Вот теперь разговор становится интересным.

Яра не отвела взгляда от Мортана.

— Я думаю, что ты не защитил.

Это попало.

Она увидела.

Не раскаяние. Не слом. Мортан Дайр не ломался при свидетелях. Но что-то в его лице изменилось: едва заметная тень прошла по глазам, словно он впервые услышал не обвинение, а итог.

Сибилла, наоборот, ожила.

— Княгиня, вы сейчас говорите из боли, — произнесла она мягко. — Это понятно. Но ребёнку нужен сильный род. Защита. Имя. Не стоит из гордости отталкивать то, что принадлежит ему по праву.

Яра посмотрела на неё.

— Вы удивительно быстро заговорили о моём ребёнке.

Сибилла не смутилась. Её хрупкость снова стала безупречной.

— Потому что я думаю о будущем князя.

— Нет, — сказала Яра. — Вы думаете о своём будущем рядом с ним.

Щёки Сибиллы вспыхнули. Мортан резко произнёс:

— Довольно.

— Да, — согласилась Яра. — Довольно.

Она повернулась к Аврелу.

— Я хочу услышать полный закон.

Старейшина сузил глаза.

— Сейчас?

— Сейчас. При чаше. При свидетелях. До того, как вы снова попытаетесь закрыть двери, огонь или мой рот.

По залу прошёл шёпот. Нокс чуть склонил голову, и Яра могла бы поклясться: в его взгляде мелькнуло одобрение.

Аврел явно хотел отказать. Но чаша горела, знак наследника всё ещё висел над пламенем, а свидетелей было слишком много. Если Совет начнёт прятать закон прямо сейчас, слухи выйдут за двери раньше рассвета, даже если все окна заложат камнем.

— Закон о наследной искре, — произнёс старейшина наконец, — гласит: жена, чья брачная печать признана чашей вместе со знаком будущего наследника, не может быть лишена имени, дома, защиты и права голоса до полного родового пересмотра. Ребёнок находится под охраной старшей линии, но мать сохраняет личное право выбора места пребывания в пределах земель, признанных безопасными Советом.

— В пределах земель, признанных безопасными Советом, — повторил Нокс. — Какая удобная петля.

Аврел не посмотрел на него.

— Также мать наследника имеет право выбрать временного защитника до пересмотра брачной клятвы, если считает, что дом мужа нарушил её достоинство или безопасность.

Вот теперь Мортан резко повернулся к старейшине.

— Аврел.

В его голосе прозвучало предупреждение опаснее прежнего.

Яра услышала только одно.

Право выбрать защитника.

Не жильё. Не охрану, назначенную теми, кто хотел её убрать. Не восточное крыло. Выбрать.

Слово было маленьким, но внутри неё расправилось так широко, что стало трудно дышать.

— Почему вы не сказали об этом сразу? — спросила она.

Аврел холодно ответил:

— Потому что это крайняя мера. Она применяется редко и только в случае явного нарушения.

Яра медленно обвела взглядом зал.

— Как вы думаете, сегодняшний вечер подходит?

Никто не ответил.

Молчание было почти красивым.

Мортан сделал шаг к ней, и на этот раз Нокс не стал преграждать путь. Возможно, потому что Яра стояла уже не у дверей. Возможно, потому что хотел увидеть, что она сделает сама.

Мортан остановился перед ней на расстоянии вытянутой руки. Близко. Слишком близко после того, что произошло. От него пахло горячим камнем, дымом и тем самым дорогим холодом дворца, который Яра за три года научилась узнавать даже во сне. Когда-то этот запах заставлял её сердце биться быстрее. Сейчас сердце билось быстро по другой причине.

— Не делай этого, — сказал он тихо.

Впервые за вечер в его голосе не было Совета. Не было зала. Только он.

И это почти сбило её.

Почти.

— Чего именно?

— Не отдавай свою безопасность моему врагу.

— Ты предлагаешь оставить её тебе?

Его лицо стало каменным.

— Я предлагаю тебе думать.

— Я думаю, Мортан. Именно поэтому ещё стою на ногах.

Он опустил взгляд к её запястью. Свет печати отражался на его лице странно мягко, почти нежно. Яра невольно вспомнила ночь их свадьбы, тяжёлую корону, его пальцы в её волосах, фразу “Не бойся меня”. Тогда она поверила не словам даже — паузе после них. Решила, что за Мортаном есть человек, который не умеет быть тёплым, но может стать честным.

— Я не знал, — сказал он.

Она поняла, о чём он.

Чаша говорила о ребёнке, о праве крови и о праве выбора — о том, что старая родовая власть не отпустит свободную искру, пока ей не противопоставят клятву сильнее страха.

— А если бы знал? — спросила она. — Не привёл бы Сибиллу? Или просто провёл бы церемонию иначе?

Он не ответил сразу.

И снова этого хватило.

Яра закрыла глаза на короткое мгновение. Не от слабости. Чтобы не позволить боли вытечь наружу там, где её ждали.

— Ты всё ещё не понимаешь, — произнесла она. — Меня не разрушило то, что ты полюбил другую. Если бы ты пришёл ко мне честно, если бы сказал, что не можешь больше жить в нашем браке, это было бы больно. Очень. Но я бы пережила. Меня разрушает то, что ты решил провести меня через этот зал как ненужную вещь и назвать это достоинством.

Мортан резко вдохнул.

— Я хотел избежать скандала.

— Ты хотел избежать моего голоса.

Он замолчал.

Она впервые увидела, что ему нечем ответить.

Не потому, что он признал вину. Может быть, до признания было слишком далеко. Но правда встала между ними, и ни власть, ни драконья кровь не могли отодвинуть её без следа.

Сзади раздался голос Аврела:

— Княгиня Яра, ваш выбор должен быть зафиксирован до закрытия полного круга.

Мортан не отводил от неё взгляда.

— Не спеши.

В этих словах впервые прозвучала просьба.

Слишком поздняя.

Слишком маленькая для того, что он сделал.

Яра повернулась к Ноксу.

Он стоял у края помоста, не пытаясь приблизиться. В отличие от Мортана, Нокс не смотрел на неё так, будто она уже принадлежит его решению. Его лицо оставалось непроницаемым,