Пламя - Наталия Джастер

Она прищурилась. Изверг.

Мои губы изогнулись в ухмылке. Пособница.

Это была вина принцессы — околдовать своего любовника этим платьем. Кто мог бы меня винить, если бы мне захотелось оторвать лапы Зимы от нее?

По мере того, как тянулась ночь, мы прогуливались, общаясь с дворянами, как и репетировали ранее. С каждым часом между сменами блюд начинались изменения. Придворные охотно приглашали нас в свои компании, выражали облегчение по поводу выздоровления Бриар, делали комплименты моему, блядь, наряду, интересовались, буду ли я развлекать их стихами во время предстоящих празднеств, и хвалили нас за приглашение Зимы на торжество.

Что касается Джерина, то придворные и члены совета слетались к нему, как овцы, пока он общался с матерью Бриар. Резиденты лебезили, радовались односложным ответам принца и терпели его высокомерный взгляд, хотя бы самую малость.

Сезоны. Если я думал, что Эйр был мрачным, то этот суровый Первый Рыцарь казался лучом солнца по сравнению с этим одиноким волком. Солдат, может, и обладал утомительным моральным компасом, который нарушал мои обычные стандарты коррупции. Но, по крайней мере, мне не приходилось иметь дело с Эйром, произвольно потрошащим животы и извлекающим жизненно важные органы у своих подчиненных.

И, чтобы было ясно, я пристально наблюдал за Джерином. В ту секунду, когда он положил бы мизинец на голову Бриар, этот мизинец был бы отрублен от его руки, вместе со всеми остальными его самыми ценными конечностями. Вдобавок к этим защитным инстинктам, мои глаза жгло, когда Бриар поменялась местами с Авалеей и присоединилась к Зиме, чтобы сделать несколько обязательных обходов.

В восторге от того, что их принцесса демонстрирует солидарность с другим монархом, резиденты сияли, толпились, восторгались, рассыпались в словесных похвалах и делали все, разве что не лизали принцу яйца и не вручали ему медаль. Да, напряженная челюсть Бриар говорила мне, что она не наслаждалась близостью к Джерину и скорее вонзила бы каблук ему в голень, чем подошла ближе. А плотно сжатые губы Зимы свидетельствовали о его глубоком отвращении к ее ценностям, а также к этому фарсу.

И все же. До сих пор именно мы вдвоем доминировали при этом дворе. Хотя наш клан — Авалея, Эйр, Элиот, Каденс, Пози и Вейл — столь же успешно обрабатывали сад для этой кампании, Бриар и я были неразлучны во время собраний.

Единственным утешением для меня было наконец-то услышать, как люди поют дифирамбы Бриар. В противном случае зависть колола бы мой позвоночник сладкими шипами. Точно так же, как я ненавидел мысль о том, что кто-то прикасается к Бриар, я ненавидел и мысль о том, что кто-то может обманывать, обольщать ее или плести с ней заговоры.

Эти уловки были нашей игрой.

Несколько раз я напоминал себе, что нужно обращать внимание на любого тайного осеннего поклонника, пускающего на меня слюни. Множество раз я отрывал взгляд от Бриар и Джерина, чтобы посмотреть на того, кто там, черт возьми, болтал. Тысячи раз я чувствовал электричество от ее собственного взгляда.

К полуночи наши взгляды столкнулись через всю комнату. Внимание Бриар скользнуло по моему наряду, ее лицо налилось восхитительным розовым румянцем. Она обвела взглядом нарисованный кинжал, пронзающий мой левый глаз, словно он был из лакрицы, а затем облизала губы.

Это зрелище усмирило мои инстинкты убийцы, заменив их разрядом жара прямо в мой член. Прямо здесь и сейчас мы превратили этот фарс в нечто более приятное — в дразнящий танец. Ведь если эта женщина может любезничать с принцем, я могу ответить тем же.

И она могла отреагировать. Так что притяжение между нами только усилилось. Оно протянулось от ее конца рощи к моему, словно перетягивание каната.

Мы добивались внимания друг друга, разговаривая с остальными и преувеличивая эти взаимодействия. Таким образом, мы участвовали в еще одной форме запретного. Пока это не стало невыносимым, заставив Бриар опустить ресницы и взмахнуть ими в мою сторону.

Непокорные мысли закрались в мой разум. Я позволил им вспыхнуть на своем лице, а затем обжег своим порочным взглядом ее платье, открыто бросая в нее нечистые мысли.

Горло Бриар сжалось. Ее веснушки проступили, словно маленькие конфетки на один укус. Поняв намек, она извинилась перед Зимой и стала пробираться сквозь толпу. Я наблюдал, как она ускользает из грушевого сада, словно невинная принцесса. И, как зловещий шут, я дал ей ровно три блядские минуты форы, прежде чем последовал за ней.

32

Бриар

Никогда не привлекай внимания Придворного Шута. И никогда не оставайся с ним наедине.

Это было моим правилом целую вечность назад. Как часто я нарушала это правило, с каким нетерпением я бросала ему вызов при любой возможности, и как мало я сожалела о том, что поддалась этому искушению. Наоборот, я гналась за этим импульсом, покидая сад и возвращаясь в замок, зная, что он преследует меня.

Я сама сделала себя его мишенью, стала уязвимой, прогуливаясь в одиночестве. К этому моменту у меня уже была практика в том, чтобы ускользать от своей свиты. Шут научил меня этому навыку, а затем я усовершенствовала его сама. Как хорошо образованная, ухоженная, благовоспитанная принцесса.

Подол моего платья скользил по узорчатой ковровой дорожке, звук моих каблуков приглушался тканью. Касаясь пальцами перил мезонина, я пробиралась по коридору.

Янтарное пламя пульсировало из ниш. И всё это время тяжесть его тени висела у меня за спиной. Электрические искры пробегали по моим позвонкам, жар поднимался по бедрам, а в животе роился улей светлячков. Казалось, время отмотало себя назад к той роковой первой ночи, когда он загнал меня в угол в зеркальном коридоре еще в Весне. Только в этот вечер он не застанет меня врасплох.

Я заманила его нарочно. И именно так я привела его в ловушку.

Спускаясь по квадратной лестничной клетке, я уловила легкий стук его сапог. Другие не заметили бы этого звука, потому что он был чертовски хорош в умении прятаться. Но я знала. Я узнавала каждый производимый им звук, словно он был моим собственным.

Его шаги были моими шагами. Его движения были моими движениями.

Словно невидимая нить. Словно предначертанная связь.

Я быстро оглянулась через плечо. Попытка не принесла результата — ни силуэта, ни единой вспышки его очертаний. И все же он мог бы находиться в нескольких дюймах позади