Пламя - Наталия Джастер
Открыв меня своему взору, Поэт провел руками по моей плоти, словно скульптор, нанося на карту чувствительные зоны. Его прикосновения вызывали у меня всхлипы, контакт был до боли эротичным. В его власти, вылепленная его пальцами, я чувствовала себя сексуальной и необыкновенной.
Бесценной. Драгоценной.
Словно нечто незаменимое.
Его очередь. Потребность увидеть моего шута, увидеть его высеченное тело, подобно одной из статуй, хранящихся в этой сокровищнице, вытянула возбуждение из моей щели. Между моими бедрами стенки киски сжались.
Мои беспокойные ноги задвигались. Шут излучал жар позади меня.
Не двигайся, пока я не разрешу.
Прежде чем я смогла нарушить эту просьбу, Поэт обошел вокруг меня. Выставляя себя напоказ, шут встал передо мной по ту сторону шезлонга, его маска и линия челюсти пестрели в полумраке. Я наслаждалась тем, как его радужки темнели, переходя от озорного клеверно-зеленого в оттенок темного леса. Порочная глушь, в глубинах которой можно было утонуть. Он смотрел на меня так, словно я была аппетитной мишенью и опасностью для его самообладания; его зрачки отражали мою обнаженную грудь, прямые бедра и блестящую киску.
Забыла, как ты на меня действуешь, да? Позволь мне напомнить.
А затем он напомнил. С сокрушительной медлительностью Поэт расстегнул застежки своего жилета. Каждая рельефная мышца напряглась, когда он избавился от этой детали гардероба, движения были извилистыми и дразнящими. Это зрелище напомнило мне о том, как он танцует.
Я почувствовала, как румянец обжег мои щеки. Шут раздевался для меня.
Его подтянутые грудные мышцы бугрились, контуры жилистого тела были гладкими и сильными. Мои пальцы закололо. Мне хотелось прикасаться к нему везде. Но если я начну, то могу никогда не остановиться и удержу его здесь навсегда.
Поэт удерживал мой взгляд, выражение его лица было сосредоточенным. Один за другим он потянул за шнурки своих штанов. Заниженная талия соскользнула с его узких бедер, затем смялась под его хваткой. Прорезь распахнулась, и его член выскочил наружу, поднявшись вровень с животом.
Он возвышался в V-образной ложбинке, его ствол был толстым, а головка — широкой. Отсюда я мельком увидела щель его венца — тонкую линию, гораздо более темную, чем остальная часть его длины. Его вены вздулись, а мешочек, спрятанный под членом, налился тяжестью.
Вот как я влияла на него. Вот каким был результат.
Да простят меня Сезоны. Я брала этот великолепный отросток в рот, сжимала между складками своей плоти и погружала так глубоко в свою киску. И все равно этого всегда было мало.
Шут спустил штаны на пол. Несмотря на то, что они плотно сидели, одежда упала почти без усилий. Я наслаждалась каждым напряженным дюймом его эрекции, луковичная головка увеличивалась под моим пристальным взглядом.
Шрамы от ударов по манекену сегодня испещряли его костяшки. Он стоял там, совершенно голый, если не считать алой ленты и черной маски.
Тихо он указал одиноким пальцем в пол. Я подошла, с замиранием сердца ожидая, пока шут крадучись вернется на свою прежнюю позицию позади меня. Мой пульс участился, когда он провел тыльной стороной ногтя вдоль моего позвоночника.
— Ляг для меня, принцесса, — пробормотал он.
В то же мгновение, как я шагнула вперед, Поэт направил меня на шезлонг, где я раскинулась боком на подушках. Опустившись позади меня и вновь выровняв свою грудь с моим позвоночником, он поймал мое бедро и вдавил мои ягодицы в свой набухший член.
— Прекрасно, — похвалил он. — А теперь расслабь ногу, моя колючка.
Нервное возбуждение зашипело в моих венах. Я подозревала, что эта позиция не будет для меня привычной. И, судя по его хриплому тембру, она требовала опытного партнера с гибкостью и выносливостью.
Несмотря на свой интерес, я на мгновение заколебалась из-за смущения, прежде чем позволить его голосу проникнуть в меня. Поэт был внимательным любовником, который знал пределы моих возможностей. Он не стал бы начинать, если бы не верил, что я смогу подстроиться под его движения, если бы не знал, что это доставит мне удовольствие. Поэтому я растворилась в его теле, полностью отдаваясь ему.
Поэт тихо зарычал. Обхватив рукой мое бедро, он согнул и поднял мою ногу вверх, удерживая ее параллельно остальной части моего тела. Таким образом, он зафиксировал меня на месте, с поднятым коленом.
Такое положение широко раскрывало меня, выставляя напоказ каждый интимный дюйм плоти. Из-за моего плеча Поэт мог видеть припухлости моей киски, влажную впадинку между ними и бугорок клитора, выступающий из курчавого лобка. Откровенно говоря, он видел, как я истекаю соками для него.
— Какая прелестная маленькая киска, — проворковал он. — Готов поспорить, на ощупь ты так же идеальна, как и на вид.
Жар залил мои щеки, хотя и не из-за той застенчивости, которую я испытала бы целую вечность назад. Вместо этого мое лицо залило жгучее любопытство. И гордость. Мне нравилось, что он видит меня такой: одновременно подчиненной его прихоти и окрыленной его аппетитом. Хотя шут стремился завладеть мной, я никогда не чувствовала себя более властной, чем сейчас. Я сбилась со счета, как часто он заставлял меня так себя чувствовать.
Потребовалось мгновение, чтобы расслабиться в этой позе. Когда я это сделала, ошеломляющее количество жидкости вытекло из моего нутра.
Без усилий Поэт наклонил свое тело, позволяя члену достичь моего входа. Кончик прощупал мою щель, его обнаженная длина приготовилась заполнить меня, легкое трение заставило мою голову закружиться. Скуля, я заерзала и выгнула ягодицы навстречу его тазу.
Ствол расширился, возвышаясь между нами на сиденье. И когда я сильнее прижалась к головке, воздух со свистом пронесся сквозь стиснутые зубы шута. Услышав этот звук, я живо представила, как его кривой клык высовывается наружу, словно нож.
— А теперь, — прошипел он. — Посмотрим, вспомнишь ли ты, а?
Я чуть-чуть повернулась, скользя губами по его напряженной челюсти.
— Я помню каждый раз, когда ты берешь меня. — Мой язык лизнул его кожу. — Я помню каждый способ, которым ты меня трахал. — Затем мои губы оставили сладкий поцелуй под его твердым подбородком. — Я помню все способы, которыми мы занимались любовью, все, что мы делали друг с другом, каждый раз, когда ты развращал меня, и каждый способ, которым я разрушала тебя.
Рычание вырвалось из твердых просторов его груди.
— Тогда запомни и это.
Его ягодицы метнулись вперед, и головка члена