Третья дочь графа фон Дигби - Елена Галунец

— Да кто их знает. Я так рада, что ты вернулась! Смотри, — указала она на барона Кайона, который стоял в обществе трёх незнакомых мне мужчин. — Узнаёшь Уильяма? Смотри, как возмужал. Ему уже девятнадцать, и барон подыскивает ему подходящую невесту.

Я повнимательнее посмотрела на незнакомцев и с трудом в одном из них узнала Уильяма. Я помнила его пухлым подростком, а теперь рядом с отцом стоял вполне симпатичный молодой человек. Тот как будто почувствовал наш с Милли интерес, повернулся и, глянув на подругу, нахмурился, а потом, когда посмотрел на меня, наоборот, улыбнулся.

— Ты уже и его успела соблазнить? — прошептала я, отведя взгляд.

— Было дело, но ничего не вышло. Как думаешь, зачем я про него заговорила? — рассмеялась она.

— Теряюсь в догадках. Хочешь снова попытаться его на себе женить? Не в обиду, дорогая, но ты старовата для него.

— Ничего подобного! Он признался, что ему нравятся опытные женщины. Смотри-ка, идёт сюда. Ты его заинтересовала. Не отшивай его, сходи на свидание. Тебе нужно отвлечься, а он — хороший вариант расслабиться. И кто знает, может, твой муженёк приревнует и вернётся к тебе.

— Не вернётся. Извини, подруга, но мне сейчас не до флирта. Делай с парнем что хочешь, но я в этом не участвую, — быстро проговорила я и сбежала в другую компанию, где велась беседа о предстоящем городском празднике.

Пока я училась жить заново, я не спешила съезжать от родителей. Саня очень быстро привык к бабушке и спокойно мог оставаться с ней на несколько часов. Санира для компании привозила Милену, а Садрия приезжала за всё это время лишь раз, но зато старается звонить каждый день, понимая, что мне нужна поддержка. С отцом у меня был очень тяжёлый разговор. Он не простил меня и очень холодно теперь относится к Сане, чем разбил мне сердце. Может, это мужская солидарность, но он считает меня виноватой в том, что я разрушила семью своей изменой. Мне хотелось рассказать ему про Маттео и о том, что всё не так однозначно, но это была не моя тайна, так что я по сей день по ночам плачу от обиды и подыскиваю няню, чтобы вернуться в особняк де Аренбергов. Я до сих пор не могу полноценно считать его своим домом и постоянно хочется иметь свою небольшую квартирку, но понимаю, что это понизит мой статус в обществе. А ещё это единственное место, что связывает меня с Кемпеле.

Занявшись снова благотворительностью и своим новым проектом «Мир детства», который будет оказывать помощь детям, оказавшимся в сложной жизненной ситуации, я познакомилась с замечательными женщинами — госпожой Лекрон и госпожой Герэл. Они много лет работают с сиротами, детьми с инвалидностью и ребятами из малообеспеченных семей и часто, помимо основной работы, занимаются волонтерством в неблагополучных районах. Так как у меня теперь имелся опыт материнства и опеки над Лисом и Пини, я прекрасно понимала, что нужно делать и как помочь в той или иной ситуации, поэтому мы могли оперативно решать какие-либо проблемные вопросы.

Три месяца нещадной работы над собой ни к чему не привели. Днём я носила маску леди Салисы, но пока ещё Суинелле (Луи почему-то не спешил с разводом; Густаф ко мне не приезжал, а я напоминать о себе не хотела), а ночью я становилась собой — той же неуверенной в себе девушкой, которая снова начала винить себя в том, что сын растёт без отца.

Как-то раз, беседуя с госпожой Герэл на тему моего неоконченного образования, она начала уговаривать меня вернуться в университет, но я уже не особо хотела быть косметологом. Меня теперь больше интересовала социальная сфера, но, немного подумав, я пообещала, что на следующий год подам документы на восстановление. А ещё через некоторое время, когда мы с ней, можно сказать, сдружились, я начала немного открываться, и она, как профессиональный психотерапевт, вцепилась в меня, пытаясь помочь. Она не раз говорила, что мне нужно обязательно походить к психологу, считая, что жизнь в Мараноле меня немного подкосила, а потом, когда узнала обо мне немного больше, заставила ходить к ней на сеансы. Мне, как оказалось, требовался именно психотерапевт, которому я смогу довериться, так как у меня глубинные эмоциональные проблемы, внутренние конфликты и даже травмы. Я всё это отрицала, пока на первом же сеансе не разрыдалась, рассказывая — нет, не о Гирсоме и даже не о том, как обижали меня в лицее. Кстати, помимо этого, вскрылось, что и в семье у меня в детстве не всё гладко было, и, так как я отличалась внешностью от сестёр, я сама себя гнобила. Психосоматика у меня всегда отлично работала… Стоило мне подумать, что родителям я не нужна, потому что сестёр они любят больше, чем меня, как я сразу же оказывалась в больнице с неясными симптомами. И вот постепенно разбираясь в себе я наконец-то согласилась с тем, что я себя никогда не любила, поэтому мне была необходима любовь посторонних… Я легко влюблялась в кого угодно, когда нужно было любить себя… Теперь я понимала, почему попала в западню к Гирсому, а потом, стоило Свириду уделить мне немного внимания, я тут же потянулась к нему… И вот сильнейшее моё потрясение — это оказалась не разлука с ним и не то, какая я плохая мать… а Луи. То, как он легко выкинул меня из своей жизни, нанесло моей психике огромный урон. Я его до сих пор любила и не могла со своими чувствами никак справиться. Прокручивала в голове раз за разом тот день, когда я приехала к нему в офис и как он сильно меня обидел, но отпустить человека так и не смогла. Госпожа Герэл после моих откровений не сразу смогла подобрать метод работы со мной, но с каждым новым сеансом мне становилось немного легче. Но до тех пор, пока я случайно где-то не услышу о маранольце. Он очень известная личность, и у нас, увы, слишком много общих знакомых.

На зимних праздниках у меня совершенно не было времени побыть с Алессом из-за различных праздничных мероприятий. Здесь я снова была вынуждена звать его этим именем, и он не был против. Он у меня наконец-то стал немного посмелее и мог теперь спокойно обходиться без меня. Няня отлично справлялась, но, помимо неё, имелись родная бабушка, бабушка Агафья и Мариэлла. Фридрих теперь у нас как шёлковый: занятия не пропускает, этикету научен