Третья дочь графа фон Дигби - Елена Галунец

— Добрый вечер! — заволновался мужчина. — Прошу прощения за ожидание. Прошу, — открыл он для меня дверь, чем вызвал жгучий интерес у всех, кто был в холле.

Когда дверь лифта открылась на нужном этаже, тот, склонив голову, сообщил, что с выходом проблем не будет, и я спокойно пошла к кабинету Луи. Навстречу попадались сотрудники, и я кожей ощущала, как на меня осуждающе смотрят. В приёмной мне предстояло пройти ещё одну преграду в виде секретаря Нэнси, и я не переживала, потому что она, как и господин Шейхорт, не будет распространять слухи, узнав, кто скрывается под этой кепкой и очками. Но, открыв дверь, я сбилась с мысли и вместо привычного приветствия тупо уставилась на платиновую блондинку с шикарными формами. Узкая чёрная юбка с разрезом на бедре, белая, облегающая пятый размер груди блузка и ярко-красная помада заставили на секунду усомниться в компетенции сотрудницы, потому что её образ больше походил на стриптизёршу из клуба мадам Венеры, но не мне судить людей.

— Здравствуйте, мне к господину Суинелле назначено, — проговорила я, идя напролом.

— Неправда! Я никого не записывала, и он просил не беспокоить! Женщина! Вы куда? — пошла она на перехват. — Как вас вообще сюда пропустили в таком виде? Надо выговор устроить охране!

Как хорошо, что на ней эта узкая юбка и высоченные каблуки! Мне в своих кедах было проще и быстрее добраться до двери и открыть её.

— Женщина! — снова взбесила меня этим обращением блондинка. — Нельзя так врываться! — схватила она меня за плечо.

— Таня, всё в порядке, пропусти, — наконец-то заговорил Луи, наблюдавший за этим, стоя над своим рабочим столом, который был завален проектной документацией.

Девушка брезгливо посмотрела на меня, но тут же вышла и закрыла за собой дверь.

— Где Нэнси? — почему-то спросила я, снимая очки.

— Ушла в декретный отпуск, — ответил он, и по его выражению лица я поняла, что ему не нравится то, что он сейчас видит.

Да и я сама давно от себя не в восторге. А вот мой муж с возрастом становится только красивее. Маранольский колорит теперь был выражен ярче, и я почему-то вспомнила нашу первую встречу и то, как я его стеснялась. Сейчас я ещё больше была не уверена в себе, чем тогда, и, несмотря на то что между нами раньше было, сейчас я как будто смотрела на незнакомца.

— Мама кратко рассказала, что произошло. Что будем делать? — нарушила я затянувшееся молчание.

— Зачем ты вернулась? — равнодушно спросил он и сел в кресло.

Меня это снова задело. Он не предложил мне сесть, и вообще видно, что он мне не рад.

— А что, не надо было? Я думаю, что как раз хорошо, что вернулась. Можно ещё всё исправить…

— Нет. Те наши договоренности уже не актуальны, и нет смысла продолжать. И раз ты вернулась, то оформим развод.

Не надо описывать, сколько мыслей у меня зародилось в голове от этих слов, но первое всё же было слово «предательство». Он использовал меня, и как только я стала не нужна, то и разговаривать со мной теперь не о чем. А чему я удивляюсь? Я же с самого начала знала, что так и будет. Я наивно думала, что хотя бы друзьями останемся, но получается, что и раньше не было никакой дружбы. Только расчёт и манипуляции.

— Хорошо. Я подпишу всё, что хотите. Пришлёте ко мне Густафа. Прощайте, господин Суинелле, — как мне показалось, довольно твёрдо произнесла я и сразу же вышла из кабинета.

Надев очки, я даже не посмотрела в сторону новой секретарши, которая, скорее всего, либо уже была в его постели, либо ещё только мечтает, потому что я понятия не имею, развлекается он с Маттео или уже нет. Как бы я ни пыталась сдержать слёзы, они всё же побежали, когда я была уже в лифте. В огромном зеркале отражалась сутулая, действительно женщина неопределённого возраста из-за неопрятной одежды, нелепой кепки и давно вышедших из моды очков. «А я ещё возмутилась про себя, когда услышала, как эта Таня ко мне обратилась. Какой ужас! Надо срочно брать себя в руки! Нет! Даже расставание с Луи меня не сломает! Я нужна сыну, и он увидит, какая у него мама в этом мире. Неизвестно, смогу ли я вернуться к Свиду, но это моя жизнь, и почему я должна её тратить на мужчин и подстраиваться под них? Плевать! Да, мне снова предстоит развод, но мне теперь абсолютно всё равно на мнение людей. Будут осуждать, но я и это переживу», — с этими мыслями я гордой походкой прошла мимо охраны и дошла до парковки, где меня ждал Михаэль.

Возвращаться в светскую жизнь было очень тяжело. Пришлось заново создавать себе репутацию, потому что все считали: раз я жила в Мараноле, то теперь буду делать что-либо только на благо другой страны. Пришлось некоторым рассказать, что я в процессе развода, так что покидать родину больше не планирую. Первые две недели я приводила себя в порядок. Массажи и различные косметические процедуры сделали всё, что могли, но основной удар, как всегда, взял на себя макияж. Я, слава всем богам, пока не разучилась себя «штукатурить», так что первое моё появление на светском ужине произвело фурор. Я хоть и знала, что всех будет интересовать моя личная жизнь, но сразу отсекала попытки любопытствующих вывести меня на этот разговор. Только Жанель и Корнелия поддержали меня и искренне расстроились, когда узнали, что мы с Луи расстались, а вот Милли, наоборот, воспарила духом в надежде соблазнить моего бывшего. Оказывается, она до сих пор продолжает вести разгульный образ жизни.

— Ты же не будешь против, если я хотя бы попытаюсь? — вполне серьёзно спросила она.

— Я слишком долго его не видела, так что, скорее всего, у него кто-то есть, и тебе будет сложно, — почему-то именно так захотелось ей ответить.

— Об этом я и не подумала… Скажи мне, поэтому он тебя там и запер, в этой Мараноле? О, милая моя подруга! Мне тебя так жаль! Ты хотя бы там не прислуживала его родителям? А то я слышала, что мужчины так специально делают: женятся, заставляют рожать каждый год, приведя жену-рабыню в родительский дом, а сами живут здесь с любовницами.

— Ты путаешь с афарцами. Это они этим промышляют.