Книжная деревушка в Шотландии. Осень чудес - Катарина Херцог
Бетти было неловко признаваться бабушке, что она рылась в ее вещах. Тем не менее ей придется последовать совету матери и поговорить с бабушкой. Хотя бы для того, чтобы узнать больше об Э. Смите. Вдруг этот человек еще жив? Бетти надеялась на это! Ведь тогда он – или она – станет идеальным иллюстратором для Пингвина Пита и его друзей.
– Какая прелесть! – воскликнула бабушка, увидев Бетти с букетом гортензий, георгинов и роз в руках на следующий день после операции. Левая нога бабушки была в синем гипсе.
Бетти не смогла сдержать улыбку: несмотря на ранний час и нахождение в больнице, бабушка уже старательно накрасилась, а ее короткое светлое каре выглядело так, будто его только что уложили феном.
– Но это совсем не обязательно! – сказала Хелена, принимая цветы. – Послезавтра я выписываюсь, а через несколько дней отправлюсь на реабилитацию. – Она поморщилась. Несмотря на отличную репутацию и высокий уровень комфорта частной клиники на Род-Айленде, Бетти прекрасно понимала, что перспектива провести несколько недель в тесном помещении с другими людьми отнюдь не радует бабушку. Сколько Бетти ее знала, Хелена всегда предпочитала бывать одна.
– Все не так уж плохо. – Бетти поставила цветы в вазу и пододвинула стул. – У тебя ведь отдельная палата, где можно даже поесть, если не хочется компании.
– У меня нет ни малейшего желания ехать в этот реабилитационный центр, – проворчала бабушка.
– Но приятный главный врач сказал, что это необходимо. Особенно если ты в скором времени планируешь отправиться в поход. Это ведь твое второе страстное увлечение после готовки.
– Он не женат, – резко сказала бабушка.
– Кто? – Бетти на мгновение задумалась над вопросом. – А, ты про главного врача.
Бабушка кивнула.
– Он еще и симпатичный, не находишь?
– Да, если тебе нравятся мужчины, которые выглядят как герой из рекламы зубной пасты. – Бетти подмигнула ей и в ответ получила шутливый удар по лбу журналом с кроссвордами.
– Ах, Бетти, видимо, однажды мне придется самой слепить тебе мужа! Ты во всех видишь только недостатки.
– Я просто пока не встретила никого подходящего, – дипломатично ответила Бетти. Она предпочла не признаваться бабушке, что после истории с Мэйсоном Арчером даже представить не могла, что вновь окажется в отношениях, но это только добавило бы бабушке тревог.
Даже до Арчера ей было трудно вступать в серьезные отношения. В киноиндустрии, безусловно, недостатка в привлекательных мужчинах не было, и она успела поработать с несколькими известными актерами. Она даже подумывала съехаться с Робом, бывшим «Мистером Вселенная». Широкоплечий Роб был воплощением силы и заботы, о чем Бетти всегда мечтала. Но их отношения распались, потому что она представляла очаровательный маленький домик вдали от голливудской суеты, в местечке, где была бы возможность спокойно ходить по магазинам или ужинать в ресторанах. Роб, напротив, настаивал на роскошной вилле из стекла и бетона где-нибудь на Голливудских холмах или на пляже Малибу. Когда он не играл роль, он словно терял самого себя. Иногда Бетти задумывалась, не происходит ли и с ней что-то подобное.
– Знаешь, бабушка… – она придвинула стул поближе к кровати, воспользовавшись удобным моментом, – когда я собирала твои вещи в больницу…
– Да?
– В одном из твоих шкафов я нашла виолончель.
– Виолончель? – Если Бетти и допускала мысль, что этот инструмент оказался там случайно или что он не имеет для бабушки никакого значения, то сейчас она лишь удостоверилась в обратном. Лицо Хелены стало таким же белым, как постельное белье, на котором она лежала. – Ах да. Старый инструмент. Я давно хотела от нее избавиться. Но… все никак не доходили руки.
– Почему ты никогда не говорила, что раньше играла на виолончели?
– Потому что… – Бабушка теребила жемчужную серьгу в правом ухе. – Я даже не думала, что это настолько важно, чтобы говорить об этом.
– А еще в футляре для виолончели лежали рисунки.
– Ты его открыла? – Если раньше бабушка избегала ее взгляда, то теперь посмотрела прямо на Бетти, а тон ее голоса стал резким.
– Мне стало любопытно, потому что ты никогда об этом не рассказывала, и я захотела посмотреть на инструмент.
Бабушка молчала, уставившись на одеяло.
– Рисунки замечательные, – начала Бетти в попытке вновь разговорить собеседницу. – Мне кажется, что-то подобное отлично подошло бы к моим историям, и я подумала, что ты знаешь, кто их нарисовал. Там указано «Э. Смит».
– Но у тебя уже есть иллюстратор для книг. Или Кэролайн тебя больше не устраивает? – Сжатые кулаки бабушки, лежавшие на одеяле, свидетельствовали о том, что она все еще напряжена.
– Рисунки нужны не для Фарах, а для другой истории, которая очень важна для меня.
– Ты никогда об этом не рассказывала.
– У меня тоже есть свои секреты, – резко парировала Бетти, но тут же пожалела об этом. – То есть пока рано об этом говорить. Но не помешает заранее присмотреться к иллюстраторам, и, на мой взгляд, Э. Смит идеально мне подходит. Ты знала его лично?
– Да, но лишь поверхностно, и мы не общались уже сто лет. Скорее всего, Э. Смита уже нет в живых. – Бабушка сползла по подушке. – Не сердись, но я бы сейчас с удовольствием вздремнула! Никогда бы не подумала, что так быстро устану, но последние дни выдались довольно тяжелыми.
Глава 4. Хелена
Надо было продать виолончель! И сжечь рисунки! Вскоре после рождения Бетти Хелена предприняла отчаянную попытку навсегда порвать с прошлым. И прежде всего с Эрнестом Смитом. Они вместе придумали этот псевдоним. «Эрнест» – от Хемингуэя, любимого писателя Хелены, «Смит» – от Адама Смита, шотландского философа, которого он почитал за либеральные и прогрессивные идеи своего времени. Измученная, Хелена откинулась на подушку. Она разместила объявление о продаже в газете, положила рисунки в чашу для костра и представила, как ветер уносит их в виде крошечных частиц пепла – а вместе с ними и ту часть ее жизни, которая так тяготила ее, что порой она даже не знала, как ей вообще удастся вставать по утрам. Хелена зажгла спичку и смотрела на мерцающее пламя, пока оно не коснулось ее кожи. Затем задула его, достала рисунки из чаши, положила их обратно в футляр для виолончели и сообщила редакции газеты, что снимает объявление. Увы, нельзя просто сжечь чувство вины. Как и воспоминания – и болезненные, и приятные.
Хелена закрыла глаза, и перед ней возник образ: озеро, словно заколдованное, мерцало в вечернем свете, и на берегу сидел он. Она почувствовала, как