Важнее слов - Миа Шеридан

* * *

Из бара доносились мелодичные звуки «La Vie en Rose», заманивая меня внутрь. Моя кровь неожиданно побежала по венам быстрее, ощущалось это как электрический ток, и выброс адреналина заставил меня споткнуться на ровном месте. Несмотря на то что я еле удерживала равновесие в туфлях, что мне одолжила Фрэнки, у меня возникло внезапное и очень настойчивое желание сейчас же побежать вперед, как будто я опаздывала к чему-то.

– Возьми себя в руки, Джессика, – пробормотала я себе под нос.

Мне нужно было успокоиться, унять свое волнение, которое росло с каждой минутой моего пребывания в этом сногсшибательном месте. Или я успокаиваюсь, или работа у меня не будет ладиться.

Я сделала глубокий вдох. Музыка и слова знаменитой французской баллады успокаивали меня. Я вошла в зал, на мгновение замерев в дверях. Зал просто завораживал, в нем царили оттенки глубокого синего, светло-голубого и золотого, а венчал все это великолепие резной бар у задней стены. Я почувствовала себя неуверенной, пока наблюдала за тем, как люди, сбившись в группки, болтают и смеются, пока хрусталь в люстрах множил блики света. Я прикусила губу и прошла дальше в зал, и кровь, что раньше была как электричество, успокоилась и уютно гудела. От этого я расслабилась, и мне захотелось сесть в одно из обитых мягкой тканью кресел, что выглядели так комфортно. «Побудь со мной», – шептало оно.

Я подошла к бару, и ко мне обратился бармен.

– Madame?

– Un verre de vin blanc s'il vous plaît^[3].

Бармен передал мне карту вин, и я выбрала совиньон-блан родом из винодельни в долине Луары. Пока бармен наливал мне вино, я осмотрелась. Я увидела группу женщин, которые собрались вокруг темноволосого мужчины. Тот смеялся и говорил что-то такое, что тем, очевидно, невероятно нравилось, ведь они в унисон хихикали и поправляли волосы. Меня накрыла волна необъяснимой досады, и я повернулась обратно как раз когда бармен заканчивал наливать мое вино и пробивал мой счет. Я подписала счет, с улыбкой приняла вино и пробормотала Merci, готовясь отойти.

– Excusez-moi, Джессика Кресвелл. То есть мадам Кресвелл.

Мне потребовалось время, чтобы понять, что обращаются ко мне. Я обернулась в недоумении и увидела, как бармен протягивает мне сумочку, которую я забыла на барной стойке. Я выдохнула и потянулась за сумкой, смущенно улыбаясь. Que je suis bête. Растеряха.

От бара я направилась к дверям, которые вели, я подозревала, на балкон. Балкон смотрел на сады, по которым я прогуливалась сегодня днем. Я было решила отправиться на балкон и там насладиться вином, но передумала, увидев там пару, стоявшую у перил и доверительно склонившую друг к другу головы. Было очевидно, что они рады были оказаться наедине. Вдруг почувствовав у себя на шее какой-то странный жар, я вздрогнула, и у меня по телу поползли мурашки, когда я решила обернуться.

Я шумно вдохнула, когда поймала на себе взгляд Каллена Хейса.

У меня затряслись руки, и мне пришлось поддержать руку, в которой был бокал, чтобы не уронить его. Боже мой. Казалось, вся кровь в моем теле прилила к ногам.

Как это вообще возможно? Мир такой большой, огромный, и вот мы снова сталкиваемся, и это снова происходит! Этого просто не могло быть. Просто не могло.

Он приближался ко мне, его глаза широко раскрыты, на лице застыло одно выражение, будто он только что увидел призрака. Все, что я могла сделать, – это смотреть в ответ, не в силах шевельнуться.

Его взгляд будто приковал меня к месту, меня парализовало чувство нереальности происходящего – теперь, когда он протиснулся между двух женщин и приближался ко мне… приближался. Какая-то часть меня хотела убежать, а другая, более сильная, хотела пойти ему навстречу и встретить его на полпути. Это было… это невозможно. Но это и правда происходило. В какой-то степени это даже казалось неизбежным, как будто я сама желала, чтобы это произошло. Я не могла этого объяснить, даже самой себе.

Я вдохнула, наблюдая за тем, как он приближается. Он неотразим. Я вспомнила, как впервые встретила его избитым в глубине того вагона. Еще мальчик, но уже красивый, и уже тогда он завораживал меня. Точно так же он заворожил меня тогда в баре La Vue. То же самое происходило и сейчас. Как, как он оказался здесь?

– Джессика Кресвелл? Джесси? – спросил он слегка надломленным голосом.

Сердце было готово вырваться из груди, я шумно выдохнула и так сильно стиснула винный бокал, что удивительно, как он не переломился у меня в руках. Каллен Хейс оказался тут… каким-то образом. И, конечно, он услышал, как бармен произносит мое имя. Я с трудом сглотнула, бегая глазами по бару в поисках… чего? Способа его отвлечь? Выхода?

– Привет, Каллен.

– Джесси Кресвелл? – он очень медленно покачал головой. – Ты… боже мой. Ты… Париж… Ты ведь Джесси, и ты теперь тут. Как это возможно?

– Да… Я…

«Что он там спросил? Как я тут очутилась?»

– …ммм… ну, я тут по работе. Я тут работаю, – я затрясла головой. – Не на замок, просто на его территории… я тут остановилась на время.

Он недоверчиво меня оглядывал. Он все еще выглядел сбитым с толку, ведь он был не в силах осознать всю ситуацию. Я его понимала.

– А ты… ты что тут делаешь?

Он провел рукой по волосам и заморгал, как будто невспомнить, а чем действительно он тут занят.

– Ох, я приехал сюда в отпуск на пару недель. Боже, это… просто не верится. Джесси Кресвелл. И я дважды с тобой встретился.

Он остановился и снова посмотрел на меня. Я чувствовала жар от его взгляда, когда он двигался глазами вниз по моему телу. Я сделала глоток вина, надеясь унять биение сердца.

– Той ночью в Париже ты знала, кто я. Ты пыталась мне сказать, – закончил он свою мысль.

От вина мне стало теплее, мне стало лучше, даже руки перестали так сильно трястись.

– Да, все так, – кивнула я. – Все в порядке. Я не ожидала, что ты запомнишь меня. Я только надеялась…

– Конечно же, я тебя помню. Вот сейчас… услышав твое имя, я сразу все понял. Я просто… – У него был такой мягкий и глубокий голос, а в глазах было какое-то чувство, которое я не могла считать. – Я так давно не думал о Санта-Люсии, и к тому же ты так изменилась… Ты всегда была милой, но теперь ты просто безумно красива.

От его слов я вся обомлела от счастья.