Стальная нежность - Маша Драч
Глава 13
— Просто болит… пятка, — я медленно оттолкнулась лбом от двери и выпрямилась.
На душе и так было чертовски… больно? Нет. То, что сейчас происходило под ребрами
даже с натяжкой не получилось бы назвать коротким «больно». Там творилась какая-то
ядерная война. Или, как минимум, шторм в девять баллов. А одно лишь присутствие
Петра в радиусе ста метров автоматически было способно ухудшить мое настроение.
Удавить его до отметки ниже нуля.
— Я что-то не припомню, чтобы мы с вами сегодня виделись, — вдруг произнес Петр и
небрежно прислонился одним плечом к стене.
Крепче прижав к груди вещи, я приподняла брови и непонимающе уставилась на него. Нет,
я не ждала слов поддержки или утешения от этого человека. Уж точно не от него. Хотя
чаще всего люди именно это и начинают делать, когда видят кого-то пусть и
поверхностно знакомого в соплях и слезах. Начинают спрашивать, что случилось.
Начинают лезть со своими объятиями и никому не нужным сожалением. Мне это никогда не
нравилось. Не нравилось чувствовать себя слабой и жалкой.
— Страдаете провалами в памяти? — не удержалась я от небольшой «шпильки». — Не
волнуйтесь, их у вас нет. Мы действительно с вами сегодня не виделись.
— Странно, — задумчиво произнес Петр, продолжая лениво рассматривать меня.
— Что именно? — раздраженно спросила я и подняла с пола ключ.
— Просто у вас такое выражение лица, будто мы сегодня уже встречались, — уголки его
губ дрогнули в уже знакомой мне улыбочке.
Но, видимо, мои сердечные дела оказались настолько бесповоротно ублюдочными, что даже
на эту ухмылочку у меня не возникло никакой ответной реакции.
— Не хочу вас огорчать, но сегодня пальма первенства в состязании довести Агнию
Гайдук до ручки ушла в руки к другому участнику. Простите, — я даже отзеркалила тень
этой дурацкой ядовитой ухмылочки, что всё еще застывшим отпечатком красовалась на
губах Петра.
В этом всём я даже сумела выудить крошечный для себя плюс. Если всё еще была способна
иронизировать и «выпускать колючки», значит урон оказался не смертельным.
На несколько секунд между нами повисло молчание. В тишине полутьмы коридора мне
показалось, что боль под рёбрами стала только сильней. Стала пульсирующей и горячей.
Я первой отвела взгляд в сторону и снова попыталась открыть дверь. На этот раз ключ
всё-таки попал в замочную скважину.
— У меня в кабинете есть непочатая бутылка виски, — вдруг заявил Петр, когда я нажала
на ручку двери. — Подарили в честь приобретения этого центра. В моих планах на
сегодняшний день было залить в себя пару стаканчиков.
— Я за рулем, — мой ответ прозвучал не настолько твердо, как бы мне того хотелось.
— Мой водитель отвезет куда нужно, — Петр выпрямился.
Учитывая, что сегодняшний день уже просто физически не мог стать еще хуже, заниматься
его реанимацией я не собиралась. Закрыв обратно дверь, я повернулась к Петру.
— Нет желания обуться? — он посмотрел на мои босые ноги.
— Я же сказала, что пятка болит.
Петр ничего не ответил, просто развернулся и пошел в сторону своего кабинета. Всё это
было крайне по-дурацки. Я босая в компании человека, который мне совершенно не
нравился. Но, с другой стороны, ситуация становилась проще, мне не нужно будет
переживать за чужие чувства.
Большой кабинет, который когда-то принадлежал отцу, всё еще был полупустым и будто бы
разобранным. Видимо, Петр не торопился здесь обосновываться. Что совсем
неудивительно. Папа в этом кабинете бывал раза два, может, три. По сути, в нем не
было острой необходимости. Просто числился за хозяином, скорее, для галочки.
Я сбросила все свои вещи на стул, что стоял ко мне ближе всех. Но такого необходимого
облегчения всё равно не испытала. Боль под ребрами постепенно начала становиться
тяжелой. Настолько тяжелой, что хотелось просто лечь на пол и свернуться калачиком.
Я не хотела сейчас обо всём этом думать, поэтому попыталась сосредоточиться на том,
что происходило сейчас.
Петр хотел включить свет, но я не позволила:
— Не нужно, — я проглотила комок в горле и нахмурилась. — Глаза просто болят.
Он только молча кивнул и включил небольшую настольную лампу.
Я прошла вглубь кабинета и не нашла более удобного для себя места, чем взобраться на
широкий подоконник.
Петр, закатив рукава своей классической белой рубашки, поискал взглядом коробку с
подаренным виски, и когда нашел ее, начал неторопливо и аккуратно распечатывать.
— Ну и? — коротко спросил он, продолжая заниматься коробкой. — Что с вами случилось?
Меня всё еще немного забавляло то, что мы обращались друг к другу исключительно на
«вы». Это выглядело как-то уж слишком старомодно.
— Раз уж ваше состояние не связано с моим присутствием, которое вы едва можете
выдерживать, то… Что-то явно случилось, — Петр достал пузатую бутылку и ловко
откупорил ее. — Только не говорите мне, что вы с кем-то расстались или вам изменили,
или что это вообще касается хоть каких-то сердечных дел, — он скривился, будто
считал эти самые дела каким-нибудь, к примеру, камешком, что случайно попал в обувь
и больно надавил на пятку.
— Тогда просто дайте мне уже эту бутылку, — пробормотала я, сведя брови на
переносице.
Он молча протянул ее мне, а сам присел на угол письменного стола, скрестив руки на
груди.
Я никогда в жизни не могла подумать, что буду пить крепкий алкоголь прямо из горлышка
бутылки. Мне это всегда казалось чем-то… таким пошлым и искусственным. Так себя
могут вести или пьяницы, или герои какой-нибудь дешевой мелодрамы с топорным
сюжетом.
Влив в себя немного виски, я зажмурилась и едва сдержалась, чтобы не скривиться. На
вкус он был крайне мерзким. По телу мгновенно пробежалась мелкая дрожь и я
поторопилась вернуть бутылку Петру.
Его ухмылочка стала чуть более заметной, но сейчас меня это совсем не задевало. Петр
взял бутылку и сделал один уверенный глоток. Тоже прямо из горла.
— Изливать вам душу я не планирую, — я удобней устроилась на подоконнике и прижалась
затылком к прохладному стеклу.
— Вы думаете, что я внезапно решил побыть жилеткой для женских слез? — Петр выгнул
одну бровь и поставил бутылку рядом с собой.
— Вы спросили меня, что случилось.
— Если нет желания рассказывать, не надо, — он пожал плечами.
— Тогда, зачем я здесь?
— Этот вопрос не ко мне. Вы сами сюда приехали.
— Зачем я в этом кабинете?
— У меня есть отличный виски. Я вам его предложил, вы не отказались, — ухмылка на
губах Петра плавно превратилась в обычную легкую улыбку.
— Вам не с кем выпить? — я немного прищурилась.
— Не нуждаюсь в компании.
— Но, видимо, не сегодня.