В сети с мажором - Маша Демина

Господи, о чем я вообще думала⁈ Закрываю лицо ладонями и часто-часто дышу.

— Николь, успокойся.

Твердый голос Ильяса прорывается сквозь гул в ушах, и я дергаюсь. Растерянно смотрю на его расслабленную руку на руле, ощущая, будто в салоне не хватает воздуха, но в этот момент окно с моей стороны опускается, и я шарахаюсь, встречаясь взглядом с Ильясом в зеркале. Он поднимает очки на лоб и смотрит на меня прямым давящим взглядом.

— Я просто всегда делаю домашнюю работу. Не стоит нервничать. Я пробил твой номер по базе, чтобы иметь представление о том, кого везу к своему брату. Сама понимаешь, в его случае я просто обязан быть предусмотрительным, — произносит он со снисходительной улыбкой.

Втягиваю носом воздух и прерывисто выдыхаю, только сейчас почувствовав, как сильно я вцепилась в дверную ручку. Разжимаю онемевшие пальцы и разминаю их. Неуверенно несколько раз киваю.

— Да… — сипло шепчу я. — Конечно.

Может, и зря я запаниковала. Его объяснение вполне логично. Это я просто, дурочка, пересмотрела сериалов… и впечатлительная очень.

Делаю еще один глубокий вздох и придвигаюсь ближе к открытому окну. В конце концов, если бы он хотел меня похитить, навряд ли бы приоткрыл его, я ведь могу закричать и привлечь внимание.

Но от всплеска адреналина тело наливается тяжестью, и я в каком-то амебном молчаливом состоянии еду в неизвестность, апатично слушая наставления Ильяса, что должна сказать, кому, запоминаю фамилию… Решетов Исай. Ох… Мое сердце больше не звенит в предвкушении, реальность оказалась немного другой и не такой радужной, как нафантазировал мой розовый мозг.

А когда мы подъезжаем к учреждению с громоздкими воротами, высоким забором, обмотанным колючей проволокой, и хмурыми охранниками, мне кажется, мой прежний мир покрывается трещинами и вот-вот лопнет и разлетится на осколки.

До этого момента я думала, что имею хоть какие-то представления об этом месте из кинематографа, но теперь понимаю: видеть в фильмах — это одно, а когда ты взаправду в шаге от закрытой территории, все чувствуется иначе, и сейчас, если бы Гад спросил, готова ли я прыгнуть в его пятое измерение… я бы засомневалась, что ответить.

Но отступать поздно. И мое желание увидеть его никуда не исчезло, оно просто омрачается личным обыском, вопросами, изъятием телефона, серыми давящими стенами и слишком плотным тяжелым воздухом. Все это вызывает неимоверную дрожь, из-за которой меня не слушаются ни руки, ни ноги, я как восковая фигура, и только сердце внутри бьется, как перепутанная птица, впервые оказавшаяся в клетке.

Во всем этом водовороте я даже пропустила, на каком этапе Ильяс оставил меня одну, и вот я в зоне ожидания. Здесь есть пластиковые стулья, но мне не хочется садиться. Они мне кажутся грязными, а мое присутствие здесь — неуместным, особенно в этих туфельках, в утонченном белом платье… На меня даже сотрудники смотрят как на ненормальную. Но, если честно, не это должно волновать, а то, как на меня посмотрит Гад. Понравлюсь ли я ему вживую? От этого становится тревожней.

Ведь, несмотря на весь страх и серьезность моего поступка, я очень хочу ему понравиться. И, если бы у меня была сумочка, я бы не задумываясь проверила в зеркальце макияж, волосы… Потому что я настолько растеряна и не уверена в себе, что, боюсь, моя внешность не так идеальна, как на фото.

Тяжелая дверь открывается, в помещение входит охранник и объявляет мое имя. Одновременно и пугая, и волнуя меня. Я стараюсь не слышать в его басе приговор, хотя звучит он именно так, будто я должна одуматься, развернуться и сбежать. На мгновение в его холодном взгляде мелькает что-то похожее на недоумение, только мужчина уже разворачивается и уходит, кивком показывая следовать за ним.

Ой, мамочки… Меня бросает в холодный пот, и я сминаю пальцы в кулаке.

Вдох, выдох.

Уф-ф-ф…

Соберись!

Эхо от моих каблуков отскакивает от тяжелых стен коридора, по которому меня ведут, мимо грубых железных дверей, мне кажется за ними кто-то есть и моя разбушевавшаяся фантазия рисует уставшие и сальные лица заключенных. Меня передергивает, будто их взгляды взаправду ощупывают меня в этом платьице и все, что под ним.

И я заставляю себя смотреть только в спину охранника. Даже когда коридор с дверьми заканчивается и мы выходим на улицу, где я пытаюсь надышаться свежим воздухом, прежде чем мы проходим через пост с турниками и оказываемся в другом здании. Я слышу какие-то шуточки между охранниками, знаю, что они обо мне, но абсолютно не сосредотачиваюсь на этом, следуя вперед.

Охранник останавливается перед одной из дверей и поворачивается ко мне, бросая насмешливое:

— Имей в виду, красотка, это не роскошный номер. А то еще грохнешься в обморок от антисанитарии в своем платьице.

Охранник открывает дверь, сердце замирает, я делаю глубокий вдох и, кажется, действительно могу упасть в обморок, но каким-то чудом делаю шаг и весь воздух из легких вылетает сначала от строгого:

— Решетов, встречай.

А потом — когда наши с Исаем взгляды встречаются…