В сети с мажором - Маша Демина

Не часто, только когда крышу срывало, а с большими деньгами такое явление нормальная практика, так что да, рыльце у него в пушку, но жену любит и нервы ее бережет, поэтому об этом никто, кроме меня и его водилы, не в теме.

А сейчас меня кроет от того, что он мог… нет, не мог. Девушка брата — это табу. Да и Заноза не такая. Не уверен, но хочу быть в этом уверенным. Брат падкий на женскую красоту, а в случае с Николь мне даже осудить его не за что. Она… на нее хочется…

Черт…

Царапаю пальцами кожу головы и сдавленно смеюсь. Это клиника какая-то. Как я вообще в таком состоянии собрался находиться с ней в замкнутом пространстве?

Не знаю…

Грохот ключей в замке, скрип двери и бас надзирателя:

— Решетов, встречай!

А потом писклявое:

— Ой, подождите…

Все внутри накаляется, дергает, колет под ребрами, в ушах гул, и я сдавливаю челюсти, чтобы меня все это не разорвало, потому что через секунду взгляд Николь, замершей с изящными пальцами в волосах, встречается с моим. И меня все-таки разрывает, но совершенно от другого. Ее большие зеленые глаза прошибают разрядом.

Я глохну, вообще не слышу ничего. Ни своих мыслей. Ни чувств. Ни гудящего напряжения в теле.

Я просто охреневаю от этого момента, будто мне привиделся ангел в нежном белом платье. Оно не особо скрывает хрупкие ключицы и ноги, кажущиеся бесконечными на головокружительных каблуках, как и все в ней, даже волосы, которые, как тугая пружина, срываются ей на плечи и подпрыгивают волнами, кружат голову. Изящно. Нежно. Эффектно…

Я в каком-то аффекте мажу по ней неверящим взглядом. Красивая, как ожившая фарфоровая статуэтка. И в движении она еще кайфовее, даже несмотря на то, что каменеет, когда переступает порог, и вздрагивает, когда дверь за ней захлопывается.

Прижав к вздымающейся груди ладонь, Николь озирается назад и снова на меня. А я нахально задерживаю внимание на заманчивых полушариях, и, судя по проступающим очертаниям сосков, она без белья под… М-м. Стоп, стоп, нельзя мне так пьянеть с ходу. И я успокаиваю себя, что под платьем тонкий лифчик. Ну, как успокаиваю… Блядь.

Вымученно провожу ладонью по лицу и отвожу взгляд, чтобы перевести дыхание, вернуть себе хоть немного самообладания и снова посмотреть на нее.

Заторможенно хлопает своими изумрудными глазищами, и они, кажется, становятся еще больше от осознания, что отступить она уже не сможет. А я не уверен, что позволил бы ей это сделать.

Хорошенькая. Но совершенно неуместная в этих гребаных стенах, и я вижу, как ей некомфортно здесь, как обстановка вокруг сжирает ее, будто она только сейчас вообще понимает, на что подписалась.

Николь осматривается вокруг, переминается на тонких стройных ногах. Вся она какая-то нереальная, воздушная, чистая, очень кайфовая девочка.

— Ну… привет? — неуверенно и нервно хихикает она.

Обнимает себя за плечи и не решается пройти дальше. Походу, все надуманное волшебство, толкнувшее ее на этот шаг, осыпается с нее, как пыль.

— Господи, — не выдерживает она и прячет лицо в ладонях. — Я не думала, что будет так тяжело. — Еще один нервный смешок.

— Да, — сухо поддерживаю. А у самого ком в горле. Ни вздохнуть, ни выдохнуть.

И опять эта удушающая неловкая пауза. Если Николь сейчас развернется и постучится в дверь, я все пойму и не остановлю. Потому что не место ей здесь. И сейчас я это отчетливо вижу. Вижу, как ее передергивает, как по коже мурашки, и мое тупое молчание только все усложняет.

Николь выдыхает, резко убирает от лица ладони, будто ей все надоело, и натягивает улыбку, но немного пластмассовую.

— Может, обни-мемся? — жалобно сводит она брови.

— Обнимемся?

Она кивает, сильнее выдавливая улыбку.

Да бля.

Ты че такой тупой-то, Решетов⁈

Тяжело сглатываю, шумно дышу, пока Николь дрожит передо мной, а ее лицо идет красными пятнами. Я не контактный. И не про объятия уж точно. Но сказать ей об этом, а тем более остановить не могу.

Николь осторожно подходит, застывает передо мной, вижу, как ее потряхивает, как дыхание рвется с ее пухлых приоткрытых губ.

«Насколько они мягкие?» — провокационно проскальзывает в моей голове, током расползаясь под кожей.

И я мучительно прикрываю глаза.

А потом меня прошибает неуверенным прикосновением ладоней к плечам.

— А ты такой же, как и в переписках, — раздается ее шепот где-то на уровне моего горла. — Не здороваешься, угрюмый.

Она скользит ладонями по моим каменным мышцам, делая шаг ближе, привстает на носочки, ее теплое дыхание рикошетит по моему горлу, кадык дергается.

Стискиваю кулаки, и мышцы выкручивает от напряжения, когда Николь обнимает меня за шею, окончательно сокращая между нами расстояние. Голову кружит, как у сопливого пацана… дыхание сбивается. Коротит всего! Вообще пиздец…

И я не отдаю отчета своей реакции. Носом и губами веду по копне шелковистых волос, делаю вдох и дурею от ее аромата: черный кофе, нежное что-то типа ванили и яркий запах апельсина, настолько, что я чувствую его на своих губах. А еще запах чистоты, который эксклюзивно принадлежит только ей. И я не могу надышаться им.

— Можешь тоже меня обнять, — пытается отшутиться она. — Или я тебе не понравилась?

Не тупи, Решетов.

Разжимаю кулаки, ладони покрыты холодным потом. И я не понимаю, чего она от меня хочет. Нет, не так, я не знаю, как прикоснуться к ней. Так, как я умею, ей не надо. Но, когда чувствую, как она начинает отстраняться, действую на инстинктах и ловлю ее за талию. Жестко.

Николь вздрагивает и прогибается, впечатывается в мое тело так, что я не сдерживаю возбужденного рычания, от которого она взвизгивает и с нервным хихиканьем «так, так, так, все, все, хвати-и-и-ит» уворачивается, выскальзывая из моих рук.

Ну я же говорил — не знаю.

Напряженно выдыхаю, облизываю пересохшие губы и сам отступаю, опять встречаясь с ее глазами, но сейчас они не