В сети с мажором - Маша Демина
Нагорная, ты серьезно сейчас строишь из себя гурмана-дегустатора?
Да! Это лучше, чем чувствовать себя озабоченной всеми этими мышцами… ой, мыслями!
Но когда я открываю глаза, моя отвлеченность испаряется и я опять тону в глубоких глазах Гада, которыми он смотрит на меня, обволакивая, как пузырьки игристого — мой язык.
«А-а-а, — истерично бьется внутри. — Надо что-то сказать! Я так больше не могу!»
— Вкусное… спасибо.
Натягиваю нервную улыбку. Ставлю бокал и опять, как идиотка, трогаю свои волосы.
— А твой бокал где? — как бы невзначай интересуюсь.
— Мне не нужен.
Ах, да. Его голос — это отдельный источник мурашек. Но я запрещаю себе отвлекаться на них, иначе опять оглохну в тишине и останусь на съедение своим тараканам.
— Хочешь, попробуй у меня?
Качает головой. Серьезный какой.
И тут я чувствую себя полной идиоткой.
— Тебе нельзя? — Свожу брови домиком.
— Я в принципе не употребляю.
Поджав губы, медленно киваю.
— Понятненько.
А мне на самом деле вообще непонятно и хочется наоборот позадавать вопросики. Но я не уверена, что стоит. Я вообще ни в чем не уверена, потому что ощущение, что вот-вот сгорю под испепеляющим взглядом его кристально-голубых глаз. И сейчас он не кажется мне таким мягким, как на фото. Вообще прилагательное «мягкий» — это последнее, чем бы я описала Гада в реальности.
Его красивая ангельская внешность оказывается не такая уж и ангельская, но красивая, да, а в остальном весь он воспринимается остро, без фильтров, прямо в лоб. Линии напряженного лица резче, губы строго сомкнуты и больше напоминают гранит, как и весь он в целом, с острыми чертами, о которые можно порезаться.
Не зная, куда деть руки, опять берусь за бокал и отпиваю. Ну давай, развязывайся, язык! Кто-то же должен спасать ситуацию, и этот кто-то явно не Гад.
Но что-то идет не так то ли от нервов, то ли я растяпа, и шампанское проливается мимо рта и прямо на подбородок, шею, стремительно скрываясь в ложбинке груди.
— Ой!
Торопливо собираю влагу ладонью, проводя ей вверх к шее, взглядом ищу салфетки, а их нет…
Растерянно смотрю на Гада, а он будто вот-вот разорвется от напряжения, плечи медленно и глубоко вздымаются, кажется, я даже слышу, как скрипят его зубы. А потом он вдруг резко встает и отходит, растирая лицо с вымученным «м-м», соскальзывает ладонями на короткостриженные волосы, проезжается пальцами по голове и шумно выдыхает, прежде чем кивнуть мне на дверь.
— Там туалет, — сипло выдавливает он из себя два слова.
Поднимаюсь, смотрю на дверь, и от перспективы зайти туда движения будто замедлены, рассеяны, но липкость от шампанского толкает меня на следующий шаг, поэтому я захожу.
И немного выдыхаю, потому что все не так страшно, как я себе рисовала. Туалет простой, белый кафель, кое-где треснутый, но в целом чисто и нет неприятного запаха, разве что хлорки. А еще здесь есть бумажные полотенца! О, боги! Если честно, до этого момента я и не представляла, что настолько брезгливая.
Открываю кран, быстро споласкиваю под водой руки, прохожусь влажной ладонью по шее и почти касаюсь лица, но в секунде от него останавливаюсь — макияж!
Намочив бумажное полотенце, аккуратно вытираю подбородок, стараясь не испортить тон. Зеркало! Боже, я совсем отупела от нервов. Пользуясь случаем, прихорашиваюсь и теперь, уверенная в своем внешнем виде и совершенно не уверенная внутри, выхожу обратно к Гаду, который резко тормозит и поворачивается на стук моих каблуков, будто все это время мерил комнату шагами.
А может быть, все это неудачная затея и мне лучше уйти? Явно же, что волшебства не произошло и коннекта у нас как-то не прибавляется. И да, меня это жутко расстраивает, потому что он мне нравится, очень! И только поэтому я даю нам еще один шанс и проскальзываю под его пристальным взглядом на свой стул, прижимая к бедрам сзади подол платья. Ну мне так комфортней.
Гад тоже садится, и мы опять сидим в удушающей тишине, стреляя пытливыми взглядами. И под мое оглушающее сердцебиение, которое, кажется, слышно даже Гаду.
Фу-у-у-ух!
Делаю еще один глоток шампанского. И где обещанный эффект головокружения? Я будто воду пью, никакой расслабленности! Такими темпами я даже не узнаю, целуется ли он! А я хочу узнать? Наверное. Да. Не знаю.
Гад прочищает горло, складывает сильные руки на груди, и я вижу, как они бугрятся от напряжения.
Смотрит глаза в глаза, не отводит взгляд, и я в этот раз тоже. Но почему-то мне вдруг хочется плакать. Слизистую предательски жжет. Это все от нервов и неуверенности, к которой я не очень-то привыкла.
— Тебе здесь некомфортно, — то ли вопрос, то ли сухая констатация факта.
Киваю.
Гад медленно облизывает губы, растягивая губы в болезненной улыбке. А я тут же жалею, что не соврала. Он ведь предупреждал меня… и сейчас убеждается в своей правоте.
— Я могу чем-то помочь? — Его кадык дергается.
«Да! Говори со мной!» — клокочет у меня внутри, но говорю я другое и немного заикаясь.
— Н-не… не знаю. — Улыбаюсь, но опять же это больше напоминает нервный тик. И Гад все считывает и, мне кажется, расстраивается.
— Мне жаль, что я допустил все это. Мне не стоило позволять тебе разочаровываться…
— Ты не разочаровал меня! — вдруг выпаливаю обиженно в сердцах. Потому что все не так! И я пытаюсь объяснить. — Просто… это я… Потому что я… я так хотела увидеть тебя, но все это… — Нервно машу руками и смеюсь надломленно, прежде чем прячу лицо в ладони. Какой кошмар…
— Я понимаю. — Его голос тяжело гремит, заглушая мое