Пристойное поведение - Кэти Андрес

Она кривит губы в усмешке, но смотрит при этом прямо мне в душу, не моргая.

— Но… Не те поцелуи. Не те касания. Запах не тот. Всё — не то.

Она наклоняется чуть вперед, сокращая расстояние, и ее голос звучит низко, с откровенным, бьющим наотмашь вызовом:

— Потому что мой организм забраковал всех мужиков на планете, кроме одного конкретного диктатора. Доволен?

Тишина на кухне становится звенящей.

Внутри меня что-то огромное, темное и тяжелое, что давило на грудь последние месяцы, со звоном осыпается. Она бросила его.

Моя. До последней капли крови — моя.

Я жестко перехватываю ее за талию, рывком притягивая вплотную к себе так, что она тихо, сбито выдыхает от столкновения наших тел.

— Больше никаких свободных отношений, белка, — рычу прямо в ее губы, чувствуя, как меня накрывает тотальным, животным чувством собственничества. — Никаких сделок. Никаких чужих прикосновений. Ты поняла меня?

Ее глаза горят тем же диким, жадным огнем, что и мои. Аня впивается ногтями в мои плечи и дерзко шепчет мне в самые губы:

— Попробуй заставить меня, Соболев.

Я целую ее — выжигая все воспоминания об этом уроде из ее памяти, подчиняя и подчиняясь одновременно. Подхватываю ее под бедра, срывая с кухонного острова. Аня инстинктивно обхватывает меня ногами, намертво вцепляясь в меня.

Я несу ее в спальню. Генплан, голландцы, Паша в офисе — весь мир может катиться к черту. У меня в руках моя женщина, которая вернулась ко мне, и я собираюсь доказывать ей свои права до тех пор, пока мы оба не забудем, как дышать.

* * *

Дорогие мои!

Уф, можно выдыхать! Спустя столько нервов, боли и четырех лет разлуки, эти двое упрямцев наконец-то поговорили нормально.

Но, девочки, прячем платочки и валерьянку не слишком далеко! Спешу вам напомнить:

это еще не конец!

Если вы думаете, что после этого жаркого примирения на кухонном острове все проблемы решились, то вы плохо знаете наших героев Не все тайны еще вскрыты, и далеко не все скелеты достаны из шкафов.

Нам предстоит разобраться, что на самом деле произойдет с треугольником Рита-Паша-Артур. И, конечно же, главный вопрос: как Аня и Марк будут справляться с реальностью, где в соседней комнате всё еще находится Анжелика? Самое интересное только начинается!

Пожалуйста, делитесь своими эмоциями в комментариях!

Как вам признание Ани про Джулиана? Как вам план Марго (согласитесь, гениальная девочка!)? Я читаю каждый ваш отзыв, и они невероятно меня вдохновляют!

И огромная просьба:

не забывайте ставить звёздочки (лайки) ⭐ книге!

Для вас это один клик, а для развития истории и моего вдохновения — это просто бесценно.

А чтобы скрасить ожидание следующей главы, жду вас в своем

Telegram-канале

✈️! Там мы обсуждаем новые повороты сюжета, я делюсь спойлерами, визуализацией героев и эстетикой книги.

Katie_Andres_Mir_Avtora

Спасибо, что проживаете эту историю вместе со мной! Крепко обнимаю каждого!

Я даже не поняла, как мы оказались в спальне.

Он нес меня так легко, словно во мне не было ни грамма веса, а я просто цеплялась за его широкие плечи, чувствуя, как под кожей перекатываются литые мышцы.

Никакой аккуратности, никакой деликатности. Марк просто толкнул приоткрытую дверь ногой, внося меня в полумрак комнаты, и сел на кровать.

Он полулежал на подушках, раскинув руки, и смотрел на меня снизу вверх тем самым потемневшим, жадным взглядом, от которого у меня вдоль позвоночника бежали мурашки.

Я потянулась к подолу его огромной черной футболки, в которую была одета, и одним резким движением стянула ее через голову, отбрасывая куда-то на пол.

Осталась перед ним в чем мать родила.

Марк потянулся ко мне, но вдруг его руки замерли на полпути.

Его взгляд, скользивший по моему лицу и ключицам, резко остановился и прикипел к моей груди.

В ложбинке уходя чуть ниже, к солнечному сплетению, чернел тонкий, графичный, ювелирно выверенный рисунок.

— Это… — хрипло выдохнул он, запинаясь. Его зрачки расширились. Он даже руку опустил, словно боясь прикоснуться.

Я чуть выпрямила спину, позволяя ему рассмотреть архитектурную геометрию линий.

— Ага, — тихо, с легкой улыбкой ответила я. — Сам кулон потеряла. Давно еще, при переезде. Но теперь мой «запас прочности» всегда со мной.

Я видела, как дрогнули желваки на его лице.

Тот самый кулон — маленькую деталь, символизирующую предел выносливости конструкции, — он подарил мне еще в мою бытность зашуганной студенткой. Это был его способ сказать, что я выдержу. И я выдержала.

Губы Марка медленно изогнулись в совершенно потрясающей, теплой и откровенно порочной улыбке.

Он потянулся ко мне.

Его большие, горячие ладони легли на мою грудь. Большие пальцы безошибочно нашли чувствительные центры, сжали, чуть оттянули и начали медленно, дразняще перекатывать затвердевшие горошинки.

Из моего горла вырвался непроизвольный, протяжный стон.

Я до боли зажмурилась и запрокинула голову назад, подставляя шею.

Господи.

Никто.

Ни один мужчина на свете не умел прикасаться ко мне так, как он.

Только Марк знал, с какой силой нажать, где задержаться, как свести меня с ума одним лишь движением пальцев. Мое тело отзывалось на него так, словно было спроектировано специально под эти руки.

Марк чуть приподнялся навстречу. Его горячее дыхание обожгло мою кожу.

Влажный язык провел сначала по одной груди, дразня и сводя с ума, а затем переместился на вторую. Он брал меня губами, посасывал, покусывал, вытягивая из меня остатки разума и заставляя скулить в голос.

Это было абсолютное, концентрированное блаженство.

Я сама потянулась вниз, направляя его. И когда он вошел в меня, мир просто перестал существовать.

Осталось только это раскаленное, сносящее крышу трение.

Я двигалась сверху, задавая сумасшедший темп, вцепляясь ногтями в его плечи. Марк жестко держал меня за бедра, помогая, направляя, вбиваясь навстречу с такой силой, что из меня выбивало дыхание.

Меня накрыло быстро. Я сорвалась в оргазм с оглушительным криком, выгибаясь дугой, чувствуя, как внутри всё пульсирует и взрывается тысячами искр.

Марк, которому тоже было нужно закончить, перехватил инициативу.

Одним мощным, властным рывком он перевернул меня, собираясь, как и всегда, поставить на колени.

Но едва мои колени коснулись матраса, я вдруг поняла, что больше не хочу прятаться.

Не от него.

Я уперлась руками и резко перекатилась обратно. На спину.

— Давай так, — сбившимся, хриплым голосом произнесла я, глядя на него снизу вверх.

Марк замер.

Он нависал надо мной, упираясь руками по обе стороны