Пристойное поведение - Кэти Андрес

Я не стала тратить время на долгие процедуры, быстро приняла душ и вышла обратно в спальню.

Марк не шевелился. Он всё так же сидел с ноутбуком, и его взгляд неотрывно следил за каждым моим шагом.

Подошла к кровати, откинула край тяжелого одеяла и бесшумно нырнула под него. Придвинулась вплотную, легла, положив голову ему на грудь и закинула ногу на его бедро.

— Что делаешь? — совершенно спокойно, будничным тоном спросила я, скользнув взглядом по светящемуся экрану монитора.

Под моей щекой, ломая весь его невозмутимый, каменный фасад, его сердце колотилось с такой бешеной, ненормальной скоростью, словно он только что пробежал марафон с препятствиями. Удары были тяжелыми, рваными, гулкими. Они выдавали с головой то, что сейчас на самом деле творилось внутри этого железного человека.

— Сметы просматриваю.

Я чуть потерлась щекой о его грудь, чувствуя, как меня окончательно отпускает. Как с грохотом осыпается моя выверенная броня, уступая место чему-то настоящему, живому и до одури родному. Моему личному фундаменту.

— Долго еще будешь?

Ответом мне был резкий, сухой щелчок.

Марк захлопнул ноутбук так стремительно, словно тот внезапно загорелся, и одним небрежным движением отшвырнул его на прикроватную тумбочку.

Я удобнее устроилась на его груди, подоткнув под себя край одеяла, и с облегченным, глубоким выдохом закрыла глаза.

Его сильные, горячие руки тут же сомкнулись на моей спине. Он обнял меня так крепко, словно боялся, что я снова растворюсь в воздухе, прижал к себе всем телом и глубоко зарылся лицом в мои влажные волосы.

Горячие губы коснулись моей макушки в долгом, отчаянном поцелуе. И в этом жесте, в этом бешеном стуке его сердца было сказано абсолютно всё, что мы не умели произносить вслух.

Марк

Резко открываю глаза и сразу же шарю рукой по постели.

Один.

Холодная, пустая простыня бьет по нервам хуже разряда тока. Я подрываюсь на локтях, диким взглядом сканируя спальню. Никого.

Всю ночь я не мог нормально уснуть, потому что до одури, до животного ужаса боялся, что она вот-вот исчезнет. Растворится, как мираж. Я всё поверить не мог, что это происходит на самом деле.

Она пришла.

Сама.

Мне потребовались поистине титанические усилия, чтобы не сорваться после того как она убеждала, не поехать в тот же час в ее отель.

Я же уже в деталях продумал план, как буду разносить ту гостиницу по кирпичику, выламывать двери, чтобы она просто выслушала меня и поговорила со мной. Чтобы не дала этому европейскому ушлепку к себе прикоснуться. И пришлось довериться плану дочери.

И вот она пришла сама. Я лежал, вдыхая ее запах, слушал ее дыхание, и под утро сам не понял, как отключился. Организм, истощенный сутками на адреналине, просто вырубился.

И вот ее теперь нет.

Опять сбежала.

Я со стоном откидываюсь на подушки и тру лицо руками.

Вчера от нее пахло вином. Может, протрезвела, проснулась, поняла, что сделала, испугалась и теперь убежала обратно к своему рафинированному адвокату? Вернулась в свою безопасную гавань?

В груди всё стягивает тугим, болезненным узлом. Ярость пополам с отчаянием накрывает с головой.

Резко скидываю одеяло, иду в ванную. Включаю ледяную воду. Принимаю душ, жестко растираясь полотенцем, на автомате бреюсь.

И тут звонит телефон.

Беру трубку. Паша.

— Доброе утро, Марк, — раздается в динамике его бодрый, деловой голос. — Я в офисе, а вас никого нет. Выходной, что ли, устроили?

— Привет. Да, проспал. Сегодня не приеду, займи там всех, чтобы не расслаблялись. И голландцам передай, что генплан подождет до завтра.

Выхожу в коридор, натягивая на ходу спортивные штаны, и направляюсь на кухню за кофе.

— А Аня? Тоже проспала? Она вроде пунктуальная… — задумчиво тянет Паша на том конце провода.

Я иду по коридору и вдруг слышу смех.

Звонкий, заливистый смех моей дочери, доносящийся с кухни. Сначала я даже не придаю этому значения — Марго часто ночует у меня. Но потом к ее голосу примешивается другой. Мягкий. Родной до спазма в горле.

Я застываю на пороге арки. Буквально вмерзаю босыми ногами в паркет.

Потому что то, что я вижу, выбивает у меня почву из-под ног.

— Марк? Ты тут? — в трубке не унимается Паша.

Аня. Моя Смирнова. Стоит у плиты в моей огромной черной футболке, которая едва доходит ей до середины бедра. Волосы небрежно собраны в пучок, на ногах — забавные теплые носки… Она что-то готовит, ловко орудуя лопаткой, и параллельно смеется над какой-то шуткой Марго, сидящей за кухонным островом с кружкой.

Я не дышу.

Столько лет мечтал об этой гребаной картине.

Мечтал, чтобы моя белка вот так вот стояла утром у меня дома, в моей одежде, варила кофе и смеялась.

Столько лет я строил для этого фундамент, а потом сам же всё разрушил. И сейчас мозг отказывается верить, что это не галлюцинация.

— Да, — говорю хрипло, не сводя с нее глаз. — Она у меня.

И сбрасываю вызов.

Девушки синхронно поворачиваются и смотрят на меня.

— Доброе утро, папи! — радостно, с той самой невыносимо хитрой интонацией говорит Марго. Она окидывает взглядом мою застывшую фигуру и лукаво щурится. — Привидение, что ли, увидел? Чего застыл в дверях?

Я смотрю только на Аню.

Она чуть хмурится, словно оценивая мое состояние, откладывает лопатку и вытирает руки о полотенце. На ее лице нет ни паники, ни сожаления о ночи. Только легкая, теплая растерянность.

— Случилось что-то? — спрашивает она, кивая на телефон в моей руке. — В офисе проблемы?

Я делаю медленный выдох, заставляя свои легкие снова работать, и шагаю на кухню.

— В офисе всё отлично, — мой голос звучит ниже обычного. Я подхожу ближе, чувствуя умопомрачительный запах кофе и свежей выпечки. — Просто… не ожидал. Проснулся, а тебя нет.

Аня чуть ведет плечом, отворачиваясь обратно к плите.

— Я проснулась рано. Услышала, что Рита на кухне гремит чашками. Решила, что раз уж я оккупировала вашу территорию, то с меня завтрак.

Она тянется к верхней полке за тарелками, и моя черная футболка задирается, открывая вид на стройные, идеальные ноги и полоску гладкой кожи на бедре. Мой пульс мгновенно дает по тормозам, а затем срывается в бешеный галоп.

Аня перехватывает мой потемневший взгляд, ловит свое отражение в стекле духовки и, чуть лукаво улыбнувшись, поправляет подол.

— Знаешь, Соболев, — она непринужденно прислоняется бедром к столешнице, скрещивая руки на груди, — я тут подумала… Твои футболки смотрятся на мне куда лучше, чем футболки Джулса. У тебя