Вернуть свое - Мария Зайцева

Я пропала в тот момент, когда просто позволила Симонову считать себя своей. Когда не стала сопротивляться его напору.

Когда влюбилась в него, как дикая дурная кошка, забыв обо всем мире.

Будь я чуть умнее, холоднее, расчетливей… Не было бы так больно потом.

Авдеев все пялился на меня со своего места, словно что-то новое пытался увидеть, И в итоге я не выдержала. Подняла взгляд от экрана, уставилась на наглого придурка и спросила прямо:

— Чего?

Он моргнул, наверно, не ожидал от меня нападения. Раньше я такого не делала никогда, только отбивалась.

Но эти несколько дней в компании семейства Симоновых меня, похоже, качественно перепрошили.

По крайней мере, стеснения и неловкости я не чувствовала вообще. Только холодное неприятие.

— Ничего… — Авдеев, правда, быстро пришел в себя, развалился вальяжно в кресле, прищурился на меня, — просто удивлен.

— Чему?

— Ты, говорят, хорошо пристроила свою жопу. Непонятно, чего тут забыла…

— Наверно, недостаточно хорошо? — выгнула я бровь, заводясь уже серьезно. Нет, я ожидала слухов, но почему-то наивно думала, что Симонов сумел повлиять так, чтоб они затухли в зачатке. Не сумел. Нельзя доверять мужчинам… Злость меня и сподвигла на хамство, — наверно, надо еще учиться, да? Вот и пришла сюда, поучусь как раз. Все равно, больше нечему. Материалы для заказчика вы мне откровенно дерьмовые дали. Или это так проводили первоначальный сбор ожиданий у клиента? Что не смогли даже более-менее приличного предложения под запросы сделать?

— Не в курсе, — тут же отбодался Авдеев, — это тебе к Холопову надо.

— Правда? Он проводил первоначальный опрос? Или ты, как ведущий специалист?

В последние два слова я постаралась вложить максимум негатива.

— Эм-м-м… Не помню уже. Времени много прошло…

— Да? То есть, запросы ключевых клиентов ты не помнишь? Отличный пример для подражания. Есть, чему поучиться, да?

— Это твой клиент!

— Да? А процент за проект ты будешь получать?

— А это уже не твое дело! Ты тут стажерка, вообще!

— Вот как? — я встала, свернула показательно программу на экране, — пойду тогда к Холопову, поинтересуюсь, что будет, если я откажусь от ведения проекта. Спорим, его тебе перекинут? А я посмотрю, как ты Симонова будешь уговаривать… После вашей последней душевной встречи.

Я вышла из-за стола и отправилась в кабинет Холопова.

Сама себе удивляясь по пути. И что это на меня нашло такое? Стресс, наверно, выходил…

Все то время, что я занималась проектом Симонова, я старательно не обращала внимания на палки в колеса от коллег, только удивлялась постоянно. Взрослые люди, а как дети… Шепотки за спиной не помогали тоже, но и не демотивировали.

Я вообще иногда бывала очень упертая и словно деревянная болванка, по которой можно сколько угодно лупить, а она только трещит. Теперь вот сдачи научилась давать. Судя по бледной физиономии Авдеева, чувствительно.

— Стой, блин! — он догнал, развернул меня к себе, — ты чего, с цепи сорвалась?

— Похоже, — благосклонно кивнула я, — ну как? Договариваемся?

— О чем ты?

— Ты мне рассказываешь, что тут было, пока я отсутствовала, а я, так и быть, не хожу к Холопову без лишней нужды.

— Да тебе-то чего? — удивился Авдеев, — и вообще… Я сплетни не собираю.

— Ага, — поверила я, — ну ладно. У меня разговор с руководством серьезный.

— Блять… — зашипел злобно Авдеев, затем, оглянувшись на не без интереса примолкший опенспейс, кивнул мне на выход.

— Ты чего? Я же только пришла… — ненатурально удивилась я, но пошла к двери, спиной чувствуя активный интерес коллег и отдельно добрый, приветливый взгляд Авдеева.

Мы вышли на улицу, встали в стороне, в курилке, Авдеев закурил, протянул мне сигареты, я отказалась, чуть-чуть удивившись вполне мирному жесту.

— Чего тебе надо, Настя? — спросил Авдеев, и голос у него был на редкость скучным, усталым. — Чего наехала на меня?

— Я? — удивлению моему не было предела, — это ты первый начал!

— Я просто смотрел на тебя, блять! И все! А ты, как собака, вцепилась…

— Ну все, мне тебя уже жаль, — вздохнула я, — давай, рассказывай, какого черта смотрел? И все остальные какого?

— Ну а чего ты хотела? — пыхнул сигаретой Авдеев, — ты теперь знаменитость. Ты в курсе вообще, как тебе завидуют?

— Чему? — я все больше и больше удивлялась развитию разговора.

Завидовать? Мне?

— Тому, что ты сумела правильно ноги раздвинуть, конечно, — усмехнулся Авдеев, — да так, что твой ебарь тут всех раком поставил из-за тебя. Холопов до сих пор враскоряку ходит, веришь? Так впечатлился.

— Да чего за бред?

— То есть, ты не в курсе, что теперь контрольный пакет конторы у Симонова?

— Эм-м-м…

— Не в курсе, вижу… И что ты — не стажерка уже, это я так… Пизданул от злости. Прости.

И, пока я обтекала от неожиданного извинения, Авдеев поведал мне офигенную в своей простоте историю: оказывается, в самом начале, когда я только-только пропала и перестала появляться на рабочем месте, Холопов решил меня уволить. Причем, с волчьим билетом.

— Он решил, что тебя Симонов выкинул уже к херам. И ты пропала не просто так, а испугалась и решила свалить от греха, — Авдеев грустно усмехнулся, оперся спиной о стену, прикрыл веки. И я заметила, что у него синяки такие нехилые под глазами, словно не спал уже фиг знает сколько времени. — Дал команду кадровикам, известил нас, речь произнес про то, что таким способом, который ты использовала, работать с клиентами нельзя. Чревато и все такое. И, я так понял, потом еще позвонил в твой универ и долго орал на твоего руководителя практики, что проституток в своем штате он не потерпит…

У меня как-то резко ноги отнялись даже.