Пристойное поведение - Кэти Андрес

Дочь Марка Соболева. Наследница строительной империи. Замужем за Артуром Воронцовым. Тайная любовница Паши Игнатьева.

Беременна от случайного мужика из клуба, чью видела только спину.

Я начала истерично, абсолютно неадекватно смеяться. Я смеялась так, что мне пришлось опереться руками о столешницу, чтобы не упасть.

— Ань… Анечка, не пугай меня, — пропищала Рита, вжимаясь в барный стул.

— Я тебя пугаю⁈ Рита, ты вообще понимаешь масштаб пиздеца⁈

Рита побледнела еще сильнее, если это вообще было возможно.

— Может я просто по тихому аборт сделаю и все?

Слово «аборт» повисло в воздухе, смешавшись с запахом пролитого ромашкового чая.

Я смотрела на Риту. На эту избалованную, запутавшуюся девочку, которая привыкла, что все ее проблемы решают либо деньги отца, либо удачное стечение обстоятельств.

Моя истерика вдруг выключилась.

Словно сработал аварийный рубильник.

На смену панике пришла ледяная, кристальная, взрослая ясность. Я больше не была студенткой, покрывающей подружку перед строгим папой. Я была женщиной, которая только что из-за чужих игр потеряла фундамент собственной жизни.

Я сделала медленный вдох, обошла осколки разбитой чашки и встала прямо напротив Власовой.

— По-тихому? Опять «по-тихому», Рита?

Я оперлась ладонями о столешницу, нависая над ней.

— Послушай меня внимательно. Ребенок, аборт — это твое тело и твое право. Я не моралистка и судить тебя за это не собираюсь. Но ты вообще слышишь себя⁈ Тебе двадцать пять лет, Власова! Ты взрослая женщина, а ведешь себя как нашкодивший подросток, который разбил вазу и теперь пытается замести осколки под ковер, пока никто не увидел!

— Ань, я не могу… я боюсь, — всхлипнула она, закрывая лицо руками.

— Хватит! Хватит бояться, Рит! Твой страх и твое вранье уже разнесли всё к чертовой матери! Посмотри на меня. Посмотри!

Она зажмурилась, но я схватила ее за запястья и заставила опустить руки от лица.

— Я сегодня потеряла человека, которого люблю, — мой голос дрогнул, в горле встал колючий ком, но я проглотила его, глядя ей прямо в глаза. — Марк смотрел на меня с такой болью, словно я его убила. И знаешь почему? Потому что я, как идиотка, играла в твое «по-тихому»! Я покрывала твои секреты. И к чему это привело? Кому от этого стало лучше⁈

По щекам Риты градом катились слезы, но она не отводила взгляд.

— Ты думаешь, что сможешь сделать аборт по-тихому? Ты невестка Воронцовых! За каждым твоим шагом следят, у тебя личный водитель, охрана, служба безопасности! Любая клиника сольет эту информацию твоему мужу или отцу быстрее, чем ты успеешь выйти из наркоза! А когда Марк узнает об этом… когда он поймет, что ты снова ему соврала, да еще и в таком… это убьет его окончательно.

— Он убьет Пашу… — прошептала она помертвевшими губами. — Если он сорвется к нему сейчас…

— Да забудь ты про Пашу! Очнись, Марго! Марк не поедет к нему. Он не поедет бить морды и устраивать разборки. Твой отец сейчас заперся в своем гребаном бетонном доме один. Он не злится, Рит. Он сломан. Понимаешь? Его предали самые близкие люди. Он сейчас выжигает внутри себя всё живое, потому что его мир рухнул. Паша для него больше не существует. Артур — пустое место. У него осталась только ты. И если ты сейчас продолжишь врать…

Я отпустила ее запястья и выпрямилась. Усталость навалилась на плечи бетонной плитой.

— Ты должна повзрослеть, Рита. Прямо сегодня. Прямо сейчас. Перестань прятаться за спины мужчин, за фиктивные браки и за меня.

— И что мне делать? — ее голос дрожал, в нем звучала абсолютная, неприкрытая паника. — Ань, умоляю, скажи, что мне делать? Я не знаю, от кого я беременна, я не знаю, как жить с Артуром, я потеряла отца…

Я тяжело вздохнула, глядя на ее растрепанные волосы и потекшую тушь. Несмотря на всю злость, мне было ее до одури жаль.

— Во-первых, ты немедленно прекращаешь этот цирк с Артуром. Завтра же вы садитесь и решаете вопрос о разводе. Без скандалов, без отцов, сами. Вы два взрослых человека. Во-вторых, ты идешь в нормальную клинику, сдаешь анализы и принимаешь взрослое, осознанное решение насчет ребенка. Сама.

Я сделала паузу, глядя в ее заплаканное лицо.

— А в-третьих… ты поедешь к Марку. Не сегодня. Дай ему время выдохнуть. Поедешь и расскажешь ему всё. От начала и до конца.

— Он меня выгонит.

— Может и выгонит, — честно ответила я. — Может, наорет так, что оглохнешь. Но это будет правда. И это единственный шанс когда-нибудь восстановить ваш фундамент. Вранье вас уже уничтожило. Пора пробовать строить набело.

Рита судорожно всхлипнула, кивнула и вдруг потянулась ко мне, обхватывая за талию и утыкаясь лицом мне в живот. Она плакала тихо, горько, словно маленькая девочка, которая наконец-то призналась в том, что разбила ту самую вазу.

Сквозь тяжелую, вязкую пелену сна я почувствовала, как меня тянут назад.

Моя спина впечаталась во что-то большое, твердое и невыносимо горячее. Сильная рука собственнически легла поперек моего живота, прижимая к себе с такой силой, словно я могла раствориться в воздухе.

Я резко открыла глаза.

В спальне стояла непроглядная темнота, лишь сквозь щель в плотных шторах пробивался тусклый свет уличного фонаря. Мои ноздри тут же уловили терпкий, тяжелый запах виски. Он исходил от мужчины, который прямо сейчас уткнулся носом куда-то между моей шеей и плечом, тяжело и неровно дыша.

Я скосила глаза на электронные часы на тумбочке. Пять утра.

Мое сердце сжалось. Он всё-таки приехал ко мне. После всего того кошмара, который обрушился на него днем в офисе Артура, после предательства Паши и Риты, он напился, но пришел туда, где была я.

Я осторожно накрыла его тяжелую ладонь своей и повернула голову.

— Ты как?

Марк шумно втянул воздух, зарываясь лицом в мои волосы.

— Еще раз соврешь мне, белка, и я за себя не ручаюсь, — его голос звучал глухо, с сиплым, алкогольным хрипом. Он чуть подался вперед и мягко, обжигающе поцеловал меня в открытое плечо.

Я прикусила губу.

— Ну, теоретически я не врала, а просто не рассказала.

Марк замер. Его рука на моем животе напряглась.

— Тогда перефразирую, еще раз мне что-то не расскажешь, и я за себя не ручаюсь.

«Ну блиииин», — мысленно простонала я про себя, чувствуя, как внутри всё обрывается.

Я инстинктивно прикусила щеку с внутренней стороны. Моя реакция — эта секундная заминка, выдали меня с головой.

Марк резко поднялся, опираясь на локоть, и навис надо мной.