В сети с мажором - Маша Демина

— Обыскивать будешь⁈

У меня сердце дрожит в горле.

Он же может…

Его лицо кривится в пренебрежительном оскале.

— Села на место, клоунесса!

Опускаю подол, оставляя дрожащие руки вдоль тела, чтобы он не заметил карманов. Сжимаю кулаки до онемения в пальцах.

Грудь вздымается от порывистых вздохов, внутри кипит, обжигает и нарастает волной вверх прямо к горлу, носу и глазам.

Не сажусь, но и не психую, как хотелось бы.

С трудом сдерживаю слезы.

Отец это видит и бесится еще сильнее, нервно ерошит короткий ежик волос, выдыхает шумно и опять прибивает меня тяжелым взглядом.

— То есть хочешь сказать, что ты не знаешь, почему телефон перестал отсвечивать в районе зоны?

Мамочки…

В груди схватывает от боли, адреналин ударной волной бьет в голову.

— Понятия не имею, — выдаю уже без прежнего энтузиазма и ругаю себя за эту оплошность. А отец ловит каждый мой вздох, как детектор лжи.

— Тогда где же ты была? — уничижительно вскидывает бровь.

«Никогда! Никогда не скажу тебе!» — рвется из меня, как птица из клетки.

— А это имеет значение?

— Ну ты деловая, деловая девчонка, — мрачно усмехается он, но это мнимое веселье, и вот он уже зло дергает челюстью, опять хлопая ладонями по столу. — Значение имеет. Я хочу знать, к кому моя дочь сорвалась без оглядки, опозорив меня перед значимыми людьми⁈

Ну я же говорила! Не за меня он переживал, а выбесился просто от моей выходки и все. За нее же теперь перед самими Голицыными надо оправдываться!

А мне что останется⁈

Лучшая защита — это нападение. Другой у меня и нет.

— К кому⁈ А может, я просто… — истерично взмахиваю руками, — просто сорвалась, потому что тошно от твоих Голицыных!

— То-о-ошно тебе? — ехидно так. — А че ж ты свою мордашку марафетила? Или, думаешь, здесь одни идиоты вокруг тебя⁈

«Да!» — хочется крикнуть мне, но я проглатываю колкость и выдаю другую.

— Захотела и намарафетила!

— Последний шанс, Николлета.

— Мне нечего тебе сказать! — шиплю в сердцах.

Отец склоняется и трясет пальцем перед моим носом.

— Месяц! Месяц ты не выйдешь из своей комнаты! Ни телефона! Ни ноутбука! Ни интернета!

— Может, еще и без еды? — обижено вырывается из меня. — Ну, — подбородок дрожит, голос ломается, — чтоб наверняка!

Лицо отца багровеет.

— Два месяца!

— Да хоть год! Лишь бы ни тебя, ни твоих Голицыных не видеть! — срываюсь на крик и отшатываюсь от отца от греха подальше.

Он дышит, как бык, глаз дергается, а рука дрожит, указывая на выход:

— Пошла вон! Мерзавка неблагодарная!

— С удовольствием! — надломленно отмахиваюсь от его грубости и сбегаю прочь.

В комнате захлопываю за собой дверь, глотая рыдания, спешу в туалет и закрываюсь там, судорожно доставая телефон из кармана. Дерганно включаю его. Кусая палец, жду, когда этот старый тормоз загрузится. Набираю номер подруги и, набрав полную грудь воздуха, судорожно выдыхаю и прижимаю мобильный к уху.

Гудок, еще и еще…

— Ники, — эмоциональный голос подруги оглушает. — Господи! Ну наконец-то! Я чуть с ума не сошла!

А мне прям ударить ее хочется, и на глаза мгновенно прорываются злые слезы. ИРаздраженно вытираю их ладонью.

— Зачем ты рассказала⁈ — с горечью рычу на нее.

— Прости, прости… до тебя было не дозвониться. И я начала переживать…

Прикрываю глаза и заставляю себя дышать, пока подруга оправдывается в трубку.

Мне очень хочется всего и всякого наговорить ей, но в глубине души я понимаю ее.

Наверное, я поступила бы так же, ведь на ней из-за меня тоже лежала ответственность. А учитывая, что на эндорфинах у меня кружилась голова и я совершенно забыла включить телефон, у нее были все основания паниковать.

— Ладно. Проехали. Но ты теперь моя должница.

— Что угодно!

— Я скину тебе логин и пароль от одного приложения знакомств. Зайдешь туда и, НЕ ЧИТАЯ моей переписки с парнем, напишешь ему, что на месяц меня наказали. Нет, не так… Месяц у меня не будет возможности написать ему. Но, как только я смогу, выйду на связь. И напомни ему, что он обещал не пропадать!