В сети с мажором - Маша Демина

Такой же высокий и тощий, как отец, но в его случае даже светлый классический костюм не в силах скрыть худосочные плечики.

Он поправляет в зеркале лацканы белого пиджака, синий галстук на фоне аккуратной голубой рубашки. Прям эталон круга маминого любимого Иттена.

Мама приглашает гостей пройти в обеденную зону, но Захарка задерживается у своего прекраснейшего отражения, приглаживая ладонями длинные, слегка волнистые волосы, и улыбается себе, как долбаный принц Чарльз.

Закатываю глаза — мрак.

Вдохнув побольше воздуха, спускаюсь вниз, мимо пробегает горничная со стопкой ароматных полотенец.

В холле я слава богу не застаю нарцисса, тет-а-тет мне с ним малоприятен. В обеденной зоне все уже сидят на своих местах, вот только мое привычное пустует, а приборы стоят рядом с местом Захарки. О, боги… дайте мне сил.

Шагаю к столу, и цокот моих каблуков привлекает внимание всех присутствующих.

— Ох, ты господи…

Схватившись за грудь, мама застывает на мне ошарашенным взглядом, кажется, от ее лица отливает вся кровь, отец лишь вздергивает бровь и раскладывает на коленях салфетку.

Остальные не особо впечатлены моим появлением.

Анфиса Георгиевна-Урсула во всю уже набивает свой скромный животик, манерно разделывая стейк ножом.

Константин дядя Степович в телефоне, а Захарка… А, нет, он единственный тут смотрит на меня таким взглядом, будто сейчас слюной закапает свой чудный галстук.

— Всем здравствуйте. — Выходит немного нервно, меня прям подкидывает и я пытаюсь скрыть все натянутой улыбочкой.

— Николлета. — Отец подает твердый голос, не глядя в мою сторону. — Ты опаздываешь.

Мама на грани, чтобы не сорваться с места и не утащить меня в гардеробную, но отец одергивает ее за локоть, явно тоже уловив ее намерение.

— Прошу прощения, — стелю я лестно, присаживаясь на стул, который для меня выдвигает дворецкий.

Он вполголоса отвешивает мне комплимент:

— Прекрасно выглядите, Николя.

— Спасибо, Полкаш. — Подмигиваю своему славному старичку.

Он улыбается мне сдержанно, моргает и откланивается.

И на этом мое веселье заканчивается, мне становится душно, и я ерзаю на стуле, чувствуя себя некомфортно.

— Николетта, какое интересное сочетание оттенков, смело, мне нравится, — подмечает моя недобудущая свекровь.

Улыбаюсь ей, изображая из себя милашку:

— О, спасибо, Анфиса Георгиевна, это так мило с вашей стороны. У вас тоже чудный шарфик.

— Благодарю. — Она деловито ведет плечами, не скрывая довольства на пухленьком лице. Перевожу взгляд на маму, которая обмахивает себя ладонью, будто ей дурно.

— Захар, поухаживай за дамой, — вставляет пять копеек его отец, не высовывающий носа из телефона. Не очень-то вежливо, дядя Степа.

Но я не успеваю съязвить, так как Захар нарушает мое личное пространство, и я отклоняюсь в сторону, бросая на него взгляд «a u ahuel?».

— Чего изволишь, красотка? — дергает бровью этот недоумок, явно перебарщивая со своей самоуверенностью.

«Изволю удушиться», — вертится на языке, но я проглатываю эту колючку и отвечаю другое.

— Дистанцию, — выдавливаю улыбку и чуть отодвигаю стул, выпрямляя плечи. — И стакан апельсинового сока.

Сглотнув, кошусь на взрослых, которые сидят чуть поодаль во главе вытянутого стола, а мы тут, как отщепенцы на случке.

Мне бы чего покрепче сока, чтобы пережить весь этот сюр…

Телефон вибрирует в кармане, и меня стегает, как разрядом тока. Он?

С колотящимся сердцем незаметно вытаскиваю гаджет и заглядываю в экран.

Гад: Нет.