Краткая естественная история цивилизации - Марк Бертнесс

увеличению проблем со здоровьем у женщин, которые чаще беременели. Считается, что многие современные проблемы со здоровьем, такие как ожирение, диабет и непереносимость глютена, коренятся в нашем метаболизме, заточенном миллионами лет эволюции под диету охотников-собирателей. Опора на менее разнообразные источники продовольствия во время первых сельскохозяйственных революций сделала ранние сообщества людей уязвимыми для таких проблем, как нехватка продовольствия, голод и болезни животных и растений[101].

И, наконец, ранние фермеры не могли знать о разрушительных экологических издержках, которые понесут сельское хозяйство и цивилизация (Рисунок 4.4). Разрушение среды обитания, опустынивание и другие формы деградации окружающей среды, все это последовало за растущим населением городов и их постоянно растущей потребностью в продовольствии. Это было более серьезной проблемой для ранних фермеров, чем мы могли бы подумать, потому что ранние люди селились не в самых продуктивных местах обитания. Как упоминалось ранее, у них не было технологий для безопасной расчистки огромных лесов, укрывавших хищников и препятствовавших росту сельскохозяйственных культур. Вместо этого они придерживались чрезмерно используемых опушек лесов, где им было легче обрабатывать землю и наблюдать за пасущимися животными. В результате в этих местах обитания истощались ресурсы, они подвергались эрозии, а с вырубкой деревьев и опустыниванию. Все эти проблемы в Плодородном полумесяце до боли очевидны и сегодня. Кроме того, как мы знаем сейчас, механизм ускорения роста населения и сопутствующий спрос на все больший объем ресурсов оказал влияние не только на экосистемы нашей планеты. За последние несколько десятилетий мы наконец пришли к пониманию того, как глубоко цивилизация затронула планету, изменив даже ее геологию[102].

Рисунок 4.4. Иерусалим, один из древнейших городов мира. Его возраст насчитывает более 11000 лет.

Оригинальный рисунок на основе общедоступных источников.

Цивилизацию обычно считают триумфом людей над природой, моментом, когда люди взяли в свои руки свою естественную историю и стали хозяевами своего будущего. И все же, вместо того, чтобы привести ко общему благосостоянию людей, этот «триумф», существующий всего 2 % от времени существования Homo sapiens на Земле, привел к серьезным и очень серьезным последствиям. В их числе экономическое неравенство между группами населения с небольшим классом правящей элиты, получающей наибольшую прибыль от деградации среды обитания (и планеты в целом), голод, болезни и постоянная угроза войны, вызванная пугающим коктейлем растущего населения, конкурирующих мифологий и истощения ресурсов. Убыло насилие, но не неравенство. Мы все еще живем в мире, сформированном основным конфликтом между давлением конкуренции и сотрудничества.

Но одомашнивание и цивилизация – это результат эволюционных процессов, а не выбора людей. Как тогда мы должны оценивать выгоды и издержки цивилизации? Являются ли эти последствия неизбежными продуктами иерархической самоорганизации? Приведут ли эти процессы лишь к дальнейшему истощению ресурсов, разрушению систем жизнеобеспечения человека и глобальным конфликтам? В ходе нашей эволюционной истории эгоистичное и конкурентное поведение неоднократно преодолевалось групповыми преимуществами сотрудничества, будь то болезни, насилие или ограниченность ресурсов. Работа сообща – вот ответ. Но эти кооперативные преимущества, бывшие нетелеологическими и близорукими, также направили нас губительным курсом. Существуют ли целенаправленные и совместные решения для наших ныне неоправданно высоких плотностей человеческой популяции, современных ограничений в области пищевых ресурсов, противоборствующих мифологий и краха симбиогенетического мира, в котором мы эволюционировали? Ответы на эти вопросы вы найдете в следующих главах.

Ограниченность ресурсов и их эксплуатация это центральные проблемы для всех самовоспроизводящихся организмов, и, как мы говорили, они стоят в ряду издержек и движителей цивилизации. Доступность ресурсов ограничивает популяции живых организмов от бактерий до растений и от беспозвоночных животных до позвоночных, включая людей. Ресурсные ограничения, впрочем, зависят от особенностей биологического вида и среды обитания. Разработанный в XIX веке изначально для сельского хозяйства «закон минимума» Либиха (иначе «бочка Либиха») объясняет некоторые из этих процессов и выдержал испытание временем, чтобы быть включенным в современную теорию экологии[103]. Закон Либиха гласит, что рост популяции ограничивается не общей доступностью ресурсов, а единственным ограничивающим ресурсом, более всех отклоняющимся от оптимального значения. Другими словами, популяция ограничена своей самой слабой ресурсной связью.

Когда мы были кочевыми охотниками-собирателями, мы не сталкивались с этой проблемой в таком масштабе, в каком она встала перед нами, когда мы сделались оседлыми: мы не были привержены отдельным территориям, не имели большого количества едоков и мы были подвижны и сообразительны. Но по мере развития городов ограниченные ресурсы приводили к инновациям – лучшим материалам для инструментов и оружия, объединенным торговым сетям, способам задействовать больше сил для изысканий – это то, что нам известно сегодня.

Прекрасным примером для изучения причин и последствий ограниченности ресурсов и творческих попыток управления этими ресурсами является ранняя финикийская цивилизация. Фактически рост могущества финикийцев произошел благодаря тому самому существу, очаровавшему меня в детстве на заливе Пьюджет-Саунд и в итоге приведшему к этой книге. Это морской моллюск, являющийся чем-то вроде путеводной звезды этой главы. Культурная динамика между финикийцами и моллюском послужит основой одной из самых важных ранних торговых сетей в Средиземноморье, развитие которой включало также новые технологии и исследования. Как эти два организма – моллюски и люди – оказались так тесно связаны?

По мере роста численности населения и увеличения потребностей в снабжении общины должны были сохранять и защищать свои ресурсы от других. Ограниченные ресурсы, так же как в растительном и животном мире, ведут к человеческим конфликтам, и эти конфликты разрешаются одним из двух способов: сотрудничеством или противоборством. Управление ограниченными ресурсами через сотрудничество происходит на базе групповых преимуществ, таких, как численность и выгоды от объединения. Мы видим эти выгоды от объединения повсюду: от мидиевых банок до птичьих стай, от окруженных стенами палеолитических городов до организмов, чье выживание зависит от химической и структурной защиты коралловыми рифами. Взаимовыгодная обратная связь и большая численность позволили потребителям, таким, как муравьи, пчелы, стаи рыб, стаи волков и группы древних людей-охотников со своими партнерами собаками, добиться максимального успеха в добыче пищи. Но безопасность в высокой численности или эгоистичное стадное поведение развивались в качестве основной стратегии добычи ресурсов у разнообразных организмов, начиная от мягкотелых беспозвоночных (включая морских анемонов, устриц и моллюсков) до позвоночных (таких, как стайные птицы, пасущиеся копытные и групповые приматы). У многих биологических видов, включая людей, групповая жизнь была одновременно ведущим наступательным и ведущим оборонительным оружием, основой их базового поведения и естественной истории.

Противоборство же вело к гонке вооружений. По мере истощения