Краткая естественная история цивилизации - Марк Бертнесс

лучшую жизнь. Начиная с лечения болезней и заканчивая промышленными разработками, наука улучшала жизнь людей так, как религия, особенно во время Черной смерти, не могла этого сделать. Начался процесс секуляризации человеческих культур, и церковь пыталась защитить свой статус-кво, избрав науку своим врагом. Эта тактика была использована, когда Галилей был приговорен к домашнему аресту за то, что считал центром Вселенной Солнце, а не Землю. В 1987 г. я смог увидеть одно из следствий этой охранительной позиции, когда посетил небольшой местный музей естествознания в Плимуте, Англия. В музее находится впечатляющая коллекция костей динозавров, обнаруженных в 1800-х гг. местными фермерами. В то время крупные ископаемые кости неизвестных животных вызывали недоумение, тем более что церковь учила, что Земле всего 6800 лет. Поэтому служители местного храма прятали кости в своем подвале до тех пор, пока их не накопилось так много, что их уже стало невозможно там скрывать.

Примерно в то же самое время Мэри Эннинг (1799–1847), занимавшаяся естественной историей, начала искать и изучать окаменелости в разрушающихся породах на побережье своего родного города Дорсет, Англия (Рисунок 7.5 на вклейке). Она стала одним из первых палеонтологов, представивших доказательства концепции Глубокого Времени, потому что найденные ею окаменелости относятся к юрскому геологическому периоду (около 145–200 миллионов лет назад). Окаменелые останки динозавров, найденные ею в разрушающихся песчаниковых скалах вдоль береговой линии, местные жители относили к драконам. Хотя она не сумела опубликовать свои выводы из-за своего пола, отсутствия формальной подготовки и социального статуса, Мэри Эннинг остается одним из самых влиятельных палеонтологов в этой области[183].

В середине XX века началась следующая великая трансформация человеческой цивилизации: Информационная революция. Переход от промышленности к информации резко ускорил и раскрепостил культурные изменения, хотя мы проявим мудрость, если будем помнить, что с самого начала цивилизации информация служила для контроля масс и укрепления власти. Информация обычно хранилась вдали от глаз простых людей и передавалась образованной элите. Так шло от месопотамских правителей, утверждавших, что являются представителями богов на земле, к египетским правящим семьям, использовавшим для учета экономической деятельности иероглифы, доступные для чтения только им самим и их писцам; и к китайским императорам, часто кастрировавшим своих писцов, чтобы те не могли использовать свои знания в качестве силы. Церкви также препятствовали распространению информации среди рядовых прихожан, остававшихся подобно женщинам и рабам неграмотными, и эта практика до сих пор существует в некоторых частях мира. Например, до недавнего времени католические литургии обычно служились на латыни, скрывая слова Бога от простых людей. Я помню, как будучи подростком посещал с другом католическую мессу, и как я был изрядно подавлен и впечатлен[184].

Информационная революция сгладила эти иерархии способами, которых мы до сих пор не до конца осознаем, обнажая культурные различия и неравенство по всему миру и одновременно открывая новые возможности. В 1990 г. я занимался дайвингом с группой ученых у острова, расположенного недалеко от Бали, где традиционным промыслом местных жителей все еще оставался сбор морских водорослей и плетение корзин. Мы передвигались на запряженных ослами повозках и были свидетелями того, как обгорелые на солнце местные женщины в полотняных юбках сортировали на берегу водоросли. Сцена была такова, что я думал, что мы отправились в прошлое, до тех пор, пока возвращаясь к лодке мы не переехали через холм за пляжем. Там мы увидели крытый соломой навес, грязный пол под которым был заполнен сидящими детьми. Когда мы приблизились, то увидели, что они внимательно смотрят маленький телевизор, показывающий мультфильмы. Это не было примитивное, идиллическое, девственное пространство, а столь же неотъемлемая часть глобального мира, как ваш или мой дома.

Если история – наша путеводная нить, то недавние события в области информатики и технологий сигнализируют о том, что на горизонте цивилизации видятся быстрые изменения. Предыдущие постоянные изменения в истории цивилизации были вызваны информационными либо кооперативными прорывами. Они сокращают эффективный размер земного шара, увеличивая распространение знаний и разрушая барьеры между культурами. Этот процесс изначально создает культурный хаос и нарушают доминирование иерархий. Огонь, совместная охота, сельское хозяйство, наземная и морская торговля, глобальные исследования и промышленная революция – все это изменяло правила игры. Первоначально все это вызывало некоторый хаос, включая резкий рост насилия и других утверждающих доминирование форм поведения, но со временем эти последствия были смягчены установлением законности и сотрудничеством, опосредованных распространением знаний и информации. Знание эквивалентно силе, и поскольку правители и духовные лидеры использовали знания для подчинения людей на новых землях, они первоначально доминировали в массах, но по мере распространения этих знаний в массах на все более широких территориях развивались законность и сотрудничество. Однако это примеры волевого и телеологического сотрудничества, а не совместных действий в рамках нашей естественной истории, обуславливающих в первую очередь развитие. То есть сплющенный мир все более раскрепощенных граждан, изыскивающих способы сотрудничества, бросает вызов слепому прямолинейному давлению эволюции. Примерами могут служить Великий шелковый путь, развитие железных дорог и Интернета: действуя в разное время и в разных временных масштабах, каждая из этих систем сначала включала в себя жесткую конкуренцию и первоначально усилила иерархический контроль, но со временем привела к широкому распространению информации, в конечном счете усилившей произвольное сотрудничество через торговлю и мифологию.

Что же произойдет сейчас, когда глобальное распространение информации усиливается и сочетается с самым большим глобальным неравенством в возможностях и распределении ресурсов, которое когда-либо видел мир, а также с неустойчивым ростом населения, сокращением ресурсов и отравлением нашей глобальной ресурсной базы?

В прошлом основные перемены в жизни на Земле были сопряжены с целостными, совместными решениями, где целое признается большим, чем сумма его частей. Точно так же экосистемы Земли и предоставляемые ими возможности поддерживались механизмами мутуализма, которые я обсуждал выше. Но каковы могут быть решения для нашей цивилизации, если мы достигли точки, в которой рост населения превосходит наши ресурсы в мировом масштабе? Что происходит, когда движимый сотрудничеством рост численности населения пересекается с коэволюционирующими гонками вооружений для выживания? Что мы делаем, когда отравляем кооперативные элементы наших экосистем и не позволяем им излечивать наше общее окружение?

Когда философ XVII века Рене Декарт высказал свое известное утверждение: «Cogito, ergo sum» («Я мыслю, следовательно, я существую»), он выражал широко распространенное мнение о