Как пережить сорокет, если в душе тебе 18 - Елена Иваненко
Второй раз подобный моветон с взбунтовавшимся сорокалетним желудком произошел на оживленной улице Евпатории. Макс спокойно вёз нас по центральной полосе. Димон вдруг побледнел, привычно схватился за живот и продекламировал любимый лозунг про туалет.
– На этот раз мне подойдет даже куст! – запоздало согласился он с предыдущим нашим предложением, но вокруг кипела цивилизованная городская жизнь, многоэтажки, люди, почта, банк. И никаких маломальских зарослей.
– Я вижу туалет! – вдруг завопил муж, как будто узрел в пустыне священный оазис.
– Наверно, это мираж, – не успела разочаровать я его, как Димон выпрыгнул из машины практически на ходу. Максим едва успел припарковать автомобиль в неположенном месте.
Муж бросился через многополосную трассу, бегом нарушив все правила перехода через дорогу. Если бы гаишники вздумали погнаться за нерадивым пешеходом, они точно потерпели бы поражение. Димон заочно победил Усейна Болта, олимпийского чемпиона по бегу на стометровку, и ворвался в платную уборную, посланную ему самим Господом посреди незнакомого города.
Схватив со стола ошалевшей билетёрши рулон бумаги, он без оплаты, зайцем, вбежал в заветную кабинку и наглухо закрылся.
Через пятнадцать минут с довольной мордой азиатской собаки-улыбаки Димон степенно вышел наружу и с плеча шлёпнул на стол продавщицы туалета мятый полтинник.
– Сдачи не надо, – расщедрился он и с таким пылким чувством добавил “Большое, огромное вам спасибо!”, что растроганная кассирша вышла бы за него замуж, но не успела. Эффектный посетитель скрылся прочь, чтоб рассказать друзьям эту мимолетную историю неземной любви и благодарности за оказанные услуги.
Ещё много раз Крым подкалывал моего сорокалетнего мужа расстройством желудка. Я думаю, это из-за его предубежденности против советского сервиса полуострова. В крымском походе Димон, кроме Керчи и Евпатории, взял штурмом туалеты Севастополя, Симферополя, Судака, Орловки, Поповки и даже знаменитого мыса Тарханкут.
Однако, по его словам, больше всего ему понравилось справлять нужду на центральной набережной Ялты, в синей кабинке с видом на причал. Если бы в биотуалете висела книга отзывов и предложений, он оставил бы в ней следующий комментарий:
“Благодарю за чудесную корабельную панораму под окном. Окно, конечно, маленькое, не панорамное, но я всё разглядел за полчаса.
Мне понравилась и шумоизоляция шипящего прибоя, и освежающая вентиляция с запахом моря.
Лишь один минус чуть не испортил моё впечатление и штаны: набережная длинная, а туалеты вдоль неё слишком редкие. Хотелось бы почаще!
Но всё равно пять звёзд. Клиентам рекомендую!”
Благодаря особенности кишечника освобождаться не по дням, а по часам, к моменту нашей экскурсии по самой высокой горе Крыма Ай-Петри, Димон почувствовал в себе небывалую легкость.
Пока мы со Светой и Максом еле тащились на обзорную площадку, с трудом карабкаясь по крутой тропинке среди скал, бывший парашютист, привыкший к разряженному воздуху в небесах, бегом взобрался на самый верх, тряся пустым животом.
Я ошалела от подобной прыти мужа. Однако стремительность Димона победил неизвестный экстремал, летящий над нашими головами на тарзанке отвесно вниз.
– Йо-оптва-аю мать! – со свистом обнаружил храбрец своё присутствие между сосновыми вершинами. И его истеричный вопль заглох вдалеке.
Не знаю, выжил ли громкий любитель экстрима, но мне в условиях кислородного голодания тоже пришлось несладко. Бывший парашютист в виде мужа легко, как бабочка, порхал над бездной со скалы на скалу, любуясь распростёртым морем и реликтовыми соснами внизу, у подножия Ай-Петри.
А меня на вершине победила внутренняя тётка. Я устала и хотела побыстрее спуститься поближе к пиву и лечь на пляж. Однако вариант летучей тарзанки с мгновенной доставкой путников вниз я не рассматривала, потому что не люблю материться, тем более на весь густонаселённый туристами лес. Поэтому пришлось и обратно ползти пешком, поминутно спотыкаясь о корни гигантских деревьев и острые камни.
****
Без сил упав в комфортной студии, которую мы сняли в Орловке на десятом этаже многоквартирки, в конце длинного туристического дня я помирилась с внутренней Фрекен Бок. Лежать на нижнем этаже узкой двухъярусной кровати в прохладной лоджии с видом на море, куда меня по обоюдному согласию выселили родственники во главе с Димоном, отжав лучшие места внутри маленькой уютной квартиры, было изумительно!
На следующий день мы дружно решили отдохнуть от походов по достопримечательностям.
– Давайте сегодня просто поваляемся на пляже с пивом и хачапурями, – приказал Димон. В обычном земном не разреженном воздухе он снова стал ленив. Да ещё и я не дала ему выспаться, разбудив криками:
– Самолеты! Котик, смотри, самолеты!
– Это истребители, – вышел ко мне на лоджию недовольный, не выспавшийся Димон.
Прямо перед нашим носом над акваторией ослепительно синего моря отрабатывали показательное выступление несколько, по-моему, самолетов, а по мужу, лучше разбирающемуся в авиации, истребителей.
В общем, танцующие в солнечном небе самолеты истребили наш сон, и мы вчетвером попёрлись на пляж.
Спустившись в лифте на первый этаж, Димон вдруг резко остановился в холле подъезда перед выходом на улицу.
– Я часы забыл! – трагически произнёс он с Гамлетовским пафосом.
– На черта тебе на пляже часы? – удивились Максим со Светой. А я что-то заподозрила.
– Надо! Вы пока идите, мы вас догоним, – решительно запихал он меня в лифт и нажал на десятый этаж.
В съемной квартире выяснилось, что часы он забыл специально. Как вы думаете, для чего? В походных условиях ограниченного секса из-за постоянного пребывания на людях его хитрый мозг придумал изощрённую уловку, чтоб остаться с женщиной наедине.
Полтора часа спустя мы с мужем, купив по пути пива и хачапури с сыром, дошлёпали, наконец, до песчаного пляжа, где среди бесконечных рядов незнакомых тесных людей вовсю отдыхали наши попутчики животами кверху.
– А где часы? – спросила Света.
– Какие часы? – Димон уже забыл собственную утреннюю интригу. Мне намеками пришлось посвятить сноху в причину нашего долгого отсутствия.
– А что, прямо-то не мог сказать что ли? – сноха согнулась пополам от смеха. – Мы же все взрослые люди под сорокет! Как подросток! Про часы придумал!
Дико ржа и переступая через обгорелые туши народа, мы со Светкой ринулись к морю. У воды я резко тормознула. Сильно не теплая, если выражаться без матюков, вода поначалу охладила моё желание плескаться, но Светка упрямо шла в глубину. Я, повизгивая от холода, последовала вслед за ней.
Одновременно с нами в море вползло ещё пятьсот человек на гектар воды. Особенно близко оказались две женщины, похожие на гигантских шарпеев. Смело, словно пельмени в кипяток, они плюхнулись в черноморскую прорубь. Ассортимент складочек на телах надежно защищал желеобразных российских супер медуз от переохлаждения.
Нас со Светкой защищать было нечему. Мы вошли по пояс и застыли в прямом смысле этого слова. Кости обволакивала лишь натуральная без утепления кожа, а потом сразу