Как пережить сорокет, если в душе тебе 18 - Елена Иваненко

– Капец, дубак! – умело зашифровала я лёгкую тоску по жаркому Индийскому океану.

– Жрать больше надо, – презрительно смерила мою худосочную фигуру маленькими глазками одна из плавающих тёток рядом.

Я сразу вспомнила продавщицу из хлебного и едва не начала по-детски оправдываться, мол, как не стало бабушки, свиней больше не держим, и это не они меня объедают до формы детей из Африки.

– Ещё коньяк употреблять нужно, чтоб не мерзнуть. Хлопнула рюмочку, а уж потом лезь в воду, – как Елена Малышева, поддержала рекомендации подруги вторая женщина, одетая в жирные складочки.

– Я пиво только пью, – разочаровала я её и, сжав зубы, поплыла за Светкой.

Через пять минут моё тело адаптировалось к далеко не кипячёной температуре моря. Мы с женой брата беззаботно плескались и вспоминали историю про часы, ржа, как жертвы конопляного пожара.

– Девочки! Вы находитесь в общественном месте! Хватит квакать, как лягуши! – гневно подплыла к нам старая знакомая, порекомендовавшая больше жрать.

Её спутница, проповедующая коньяк, оказалась более снисходительна к человеческой радости и лишь добавила:

– Люди отдыхать приехали, а не ваш смех слушать.

Мы со Светкой, зажимая ладонями рты, заглохли, как неисправные двигатели, и полезли на сушу. Я увидела яркий пример того, что случается с людьми, когда внутренняя тётка заграбастывает власть над словами и телом. Она портит жизнь всех, кто попадает в сферу её окружности, набрасываясь на них, как бульдог на двойную шаурму.

А вдруг мы заразились занудством? Надо срочно поставить танцевальную прививку! Благо, на пляж рядом с нашими мужиками упала веселая компания из Симферополя с пивом и музыкальной колонкой. Мы со Светкой отпустили Димона и Макса купаться, а сами вокруг разбросанных вещей стали выгонять из себя душных тёток задорной пляской.

Для надежности вечером мы пошли на местную прибрежную дискотеку. Кроме нас, в уютном уличном кафе собрались лучшие плясуны всех времен и народов! Под странные песни про капитанов и другой фольклор танцевать было не привычно. Но свежий морской воздух и пиво придали нам со Светкой сил и уверенности. Однако нас затмил импозантный мужчина значительно увесистей Димона.

Толстяк в сиамской паре с животом крутил пируеты из номера Волочковой и ни капельки не стеснялся. Я привела его в пример мужу, жующему шашлыки за столиком:

– Какой мужчина молодец! Как активно двигается!

– Как дебил, он двигается. Пошли домой, я уже поел, – оценил танцора Димон, ковыряя во рту зубочисткой.

В общем, супруг прилюдно крутить животом отказался. Я расстроилась, но не сильно, планируя познакомить Димона с богиней танца Терпсихорой чуть позже.

Отличный повод для их знакомства выпал в Поповке. Захудалая деревня на лучшем пляже черноморского побережья, оказывается, является местом проведения ежегодного фестиваля диджеев, с удивлением узнали мы. На жемчужно белом песке выстроились в хаотичном порядке светлые огромные шатры, как сирены, пленяющие путников громкой долбящей музыкой.

Пропустить подобное событие я не смогла и вечером потащила своих друзей внутрь огороженной зоны пляжа с барами и танцполами. Вооруженные боевики на входе прострелили угрюмыми взорами купленные входные браслеты на запястьях и, махнув дубинками, впустили нашу компанию в райский для меня мир музыки и пива.

Обойдя все семь шатров, гудящих какофонией модных диджеев, мы приземлились в баре “Барсук”. Точнее приземлился только Димон, а Светка, Макс и я пустились танцевать. Лакая вкусное пиво “Белая скала”, мы почтили танцем Земфиру, Муми-Тролля, Чижа, Чайф и других привычных исполнителей нашего детства.

Димон опять малодушно проигнорировал попытки приобщить его к движению тела, ни в какую не соглашаясь дрыгаться вместе с друзьями под пластинки укуротого на вид диджея, скрывающего лицо в чёрном капюшоне. Муж лежал в углу на мягком пуфе с банкой пива в руке и снизу, но свысока, угрюмо взирал на уличную дискотеку, как знаменитый режиссёр на кастинг бездарностей.

В нескольких десятках метров от бара билось сердце моря. Волны набегали на оглушительный пляж фестиваля, разнося славу о нём в бескрайнюю темноту на многие километры по водной плещущейся неглади.

– Иди в гостиницу, котик! Ты портишь мне настроение унылым и серьёзным видом, – гневно прошипела я мужу, не желающему веселиться в силу веса и характера.

– Как скажешь! – с удовольствием взбесился Димон, уставший от скопления чужого народа вокруг его персоны и растворился в тёмной крымской ночи.

Через час мой брат и Светка тоже устали и позвали меня домой. Я спать совершенно не хотела и осталась на вечеринке молодежи, где я чувствовала себя абсолютно своей и ни капельки не боялась, что кто-то из россиян, здесь пьющих и пляшущих, способен причинить мне вред.

Однако Димон так не думал. Через полчаса он, возмущённый моим не приходом в номер вместе с родственниками, прибежал на фестивальный пляж посреди ночи. Его недоверие рассердило меня, и я выскочила за территорию любимого бара с гневом наперегонки:

– Для чего ты вернулся? Следить за мной и портить мне настроение угрюмым видом?!

– Лена, ты почему осталась одна в алкашно-наркоманском притоне в незнакомой деревне? Ты хоть понимаешь, как это опасно?– выбрал он нападение лучшей защитой.

– Котик, ты зря беспокоишься! Опасно остаться в одиночестве. А когда вокруг куча мужиков, я в полной безопасности! Они всегда ревниво защитят симпатичную девушку друг от друга, – поделилась я опытом прошлых лет.

– Чего ты вообще добиваешься? Чего ты хочешь, Лена? – психованно воздев руки к звёзному небу, вопросил Димон.

– Океан вечен, а люди нет. Сорокет означает, что пройдена половина человеческого пути, при лучшем раскладе. А при обычном две трети. Успеем ли мы попробовать в этой жизни всё? Я ещё никогда не встречала рассвет на пляже. Хочу проснуться на шипящем от прибоя песке от бьющего в глаза ослепительного солнца. Есть ли жизнь после сорока, я не знаю и хочу запечатлеть в душе максимум воспоминаний для грядущей старости, – призналась я, глядя в тёмное море, озаряемое вспышками светомузыки.

– Встречать рассвет, валяясь пьяной на песке вместе с другими алкашами фестиваля «Казантип» – самая идиотская идея из всех твоих идиотских идей, Лена! Сорок лет – ума нет! – возмущённо обесценил муж мою мечту.

– Не сорок, а тридцать девять с хвостиком, – пьяненько расстроилась я, вытирая выкатившиеся на глаза слёзы от обиды на неизбежность возраста.

– Тридцать девять лет и роскошный хвост из десяти месяцев, а ты до сих пор хочешь быть вечно молодой, вечно пьяной, – беспощадно подсчитал Димон.

– Мог бы и не напоминать, что через полтора месяца я с твоей помощью превращусь в сорокалетнюю ворчливую тётку и уже никогда не решусь встретить рассвет на берегу моря с пивом и танцами! Сейчас мой последний шанс! – крикнула я в темноту.

Настроение беззаботности разбилось о рифы реальность. Я зарыдала, понимая, что он, увы, прав. Мечта проснуться на пляже более пристала восемнадцатилетним девчонкам, красивым с утра, словно